— Ни с кем драться мы не будем, — вдруг веско вступил в разговор сержант Гор, угрюмо посмотрел на наёмника, потом этак невыразительно на своих бойцов. — Всем заткнуться. Особенно это тебя касается, Рошар, — посмотрел на вислоусого ветерана — бузотёра, но тот, бросив взгляд исподлобья, только крепче сжал губы, ибо ненавязчиво приблизившиеся капралы красноречиво постукивали по ладоням короткими, но неприятными на вид дубинками (но тот, который самый молчаливый и так выглядел внушительно из-за своих немаленьких размеров, лопатообразных рук и заросшим по самые глаза лицом. — Для тупых подтверждаю, что мы чуть не влипли в засаду… А… наёмники нас выручили. Поэтому выяснение отношений предлагаю считать закрытым. Прорываться к Ремесленному кварталу, если, гм, попутчики не против, — внимательный взгляд вокруг, лёгкое пожатие плечами — «почему бы и нет?», — будем вместе. У вас ведь наверняка есть идеи?
— Есть варианты, — не сал отпираться Ройчи. — Но сейчас познакомлю ещё с некоторыми «попутчиками», — повернулся назад и заковыристо негромко свистнул.
Неожиданно из ближайших кустов вышел эльф. С наложенной на тетиву стрелой.
— Прошу знакомится — эльф Листочек. Как вы понимаете, неплохо владеет луком. Ну а последнюю, девушку, очень боевую, между прочим, мы оставили охранять наше тайное убежище, куда, собственно, сейчас и отправимся, — он повернулся к подошедшему невозмутимому высокорождённому. — Ну как там? — задал непонятный вопрос.
— Отрядили двоих. Параллельными улицами. Всё.
— Они живы? — уточнил человек.
— Ты же просил, — пожал плечами эльф.
Удивлённый сержант только голову переводил с одного на другого.
— Ну, всё, от слежки мы пока избавились. Так что вперёд.
Они углубились во дворы. Повозку, к сожалению, пришлось бросить и теперь по четыре бойца, часто меняясь, несли здоровую тушу барона.
Кто-то подёргал наёмника за рукав. Ностромо.
Человек приостановился, отошёл чуть в сторонку, чтоб не мешать идущим — Листочек вёл всех дальше — товарищ явно требовал конфиденциальности.
Ностромо немного помялся, но, видимо, вопрос мучил его изрядно.
— Слышь, Ройчи, сколько ты заплатил пирату?
Человек ухмыльнулся и ответил совсем не то, что ожидал гном.
— А я жду — жду, когда же ты задашь главный вопрос.
Ностромо обидчиво насупился.
— Только не надо дуться. Вернее делать вид, — похлопал товарища по плечу. — Сам понимаешь, что ничего сложного в том, что я догадался, нет. Вон даже солдатам кажется, что я чуть ли не штаны вывернул, чтобы выкупить вас у грозы морей, — хмыкнул. — А зная твою, гм, слабость к денежным знакам помноженную на болезненное накопительство…
— Ладно тебе, — недовольно пробурчал гном, — любитель преувеличивать. А ты, между прочим, транжира. А я о команде беспокоюсь. Чтоб комфортно нам было. Некоторые просто не ценят…
— … то предположить этот вопрос было проще простого, — он с ухмылкой послушал оправдательную речь Ностромо, понял, что «диалог» на эту больную и уже не раз служившую поводом жарких дискуссий в команде, тему, может затянуться, ответил: — Я дал капитану жменю меди, — и пошёл вслед исчезнувшему в зарослях отряду.
— …всё норовите обозвать жмотом, вообще непонятно каким образом сидящим на драгоценных яйцах… Э, подожди! Как меди?!
— Вот так, — обернулся тот на мгновение. — Если там наберётся на две серебрушки, то я сильно удивлюсь.
Ностромо ошеломлённо остановился.
— Ну, Ройчи, ты страшный человек, — проговорил он в спину удаляющегося товарища. — Я больше с тобой за один игральный стол не сяду.
Но оказывается, Ройчи его услышал (или снова предположил такую реакцию, что, впрочем, неважно):
— Все так говорят, — послышался его удаляющийся голос. — Только не забывай, что выигрыши всё равно все несут тебе — ведь ты у нас, в конце концов, держишь кассу и занимаешься покупками. Так что тебе грех жаловаться: при любых раскладах, даже костях, брошенных внутри группы, ты не останешься внакладе.