А его свободное вхождение в Священные Леса и непринуждённое общение с Владыками и Хранителями, не со всеми подряд, конечно, но со многими? Похвастать этим могли считанные люди. При этом он вёл себя так, будто в этом нет ничего противоестественного. Это можно сравнить с тем, что к какому-нибудь пафосному человеческому корольку заходит бродяга — высокорождённый… Нет, это сравнение тут не подходит — как раз эльфов людские владыки жаловали даже очень.
Но всё равно! Редчайший эликсир, знакомство с гномом и орком, связь с прекрасной дворянкой… Каэлен почему-то был уверен, что его товарищ ещё не единожды будет удивлять.
Со стороны повозки раздался надрывный кашель. Эльф подскочил и поспешил туда. И сразу наткнулся на внимательный и… чуточку насмешливый взгляд.
Честно говоря, гном выглядел не очень: измождённый вид, словно из него выпили все соки, ввалившиеся щёки, ставшая колтуном борода, цвет лица бледно-серый, лихорадочно блестящие глаза, всклокоченная тёмно-русая шевелюра (колпак не было видно — наверное, слетел, когда гном метался в бреду), тем не менее, он хорохорился и, казалось, собирается ляпнуть какую-то скабрезность, шутку в духе своего «учителя».
— Это… привет. Погодка ничего. Хорошо хоть не помер… Это дракон меня выплюнул — не понравился без специй, или это… я всё-таки вывалился из его задницы?.. Это… ощущение похожее…
Каэлен ощутил мимолётное раздражение — на его вкус высокорождённого юмор был так себе. Но ведь и гномы были народом погрубее. Поэтому он взял себя в руки и постарался улыбнуться.
— Вижу, тебе не привыкать… посещать драконью задницу.
— Это точно, — тяжело вздохнул гном и с облегчением откинулся на спину — до этого он подтягивался на локтях, и эльф поразился, какого труда это ему стоило, недавно гонявшему по дуэльному полю кучу не самого слабого народу. И почувствовал зреющее в душе сочувствие. И уважение — несмотря ни на что, этот разумный не унывал. Хотел бы сам Каэлен в подобном положении сохранять оптимизм и бодрость духа. Хотя и не сомневался, что сумеет в будущем избегать таких ситуаций.
— Балин… Точнее, Ностромо, — представился гном, устало закрыв глаза и протянул эльфу руку.
— Каэлен Осенняя Стрела.
Людской ритуал приветствия, при котором нужно было касаться ладони собеседника не нравился эльфу, как и все тактильные ощущения, не связанные с любовными играми. Тем не менее, он пожал крепкую, мозолистую, широкую — и рукой не назовёшь — лапу.
— Давно с Ройчи?
— Около года.
Гном хмыкнул, продолжая лежать с закрытыми глазами, лицо и тело его немного расслабились, словно он принял такое положение, в котором боль чуть отпустила его.
— И как тебе? — прозвучал неожиданный вопрос, и эльф увидел приоткрывшийся насмешливый глаз.
— Интересно, — осторожно ответил Каэлен — только познакомившись, откровенничать он не собирался.
— Эт точно, — хохотнул натужно гном, и неожиданно закашлялся, и лицо его болезненно перекосилось. — Когда только Ройчи присоединялся к нам с Г» харком, всегда было весело, — продолжил он, когда приступ прекратился. — Несмотря на то, что и без него мы как правило не скучали, — пробормотал тихо, про себя, с трудом протянул руку, покопошился в телеге, извлёк свой колпак и промокнул лоб.
— И часто вы встречались? — полюбопытствовал негромко Каэлен, видя, что гном затих, но в надежде, что тот услышит и ответит.
Но выходец из Ум-Дугура открыл неожиданно ясные, как небо над головой, глаза и серьёзно поинтересовался:
— Куда вы… мы направляемся?
— В Пурпурный Лес.
Гном задумчиво согласно кивнул каким-то своим мыслям.
— А потом?
— Не знаю. Ройчи ничего не говорил…
— Что ж, меня вполне устраивает этот маршрут… — он как-то чересчур пронзительно посмотрел на высокорождённого, словно хотел влезть в голову и вызнать все тайны высокого народа, что Кэлену нестерпимо захотелось отвернуться. Что он и сделал, вдруг заинтересовавшись легковесно мельтешащим мотыльком. — Эй, остроухий, как там тебя, Осенний чего-то там, помоги снять…
Каэлен оскорблено повернулся, но гному, как выяснилось, было начхать на душевную ранимость «светлого» союзника — он, кривясь и шипя, будто рассерженный кот, пытался расшнуровать на животе широкий пояс. Несколько мгновений эльф наблюдал за мучениями раненого, потом, негромко помянув дракона, вылепившего это недоразумение из не самых качественных материалов, с отвращением потянулся к окровавленной одежде. Передумал, достал кинжал и одним ловким движением решил проблему.
— Ты что наделал, тушканчик лесной, как у тебя рука поднялась вещь такую портить?!
Если бы не выражение настоящего бешенства в глазах подгорного жителя, так поразившее эльфа, он может быть что-то и ответил. А так просто потерял дар речи от такой… дикой неблагодарности! Ещё никто не разговаривал с ним в таком тоне!
— Я вижу, вы уже познакомились, — раздался рядом бодрый и весёлый голос.
Мужчина приблизился к тяжело дышащему раненому, положил руку на лоб. Обернулся к эльфу и сказал: