Если мы будем сравнивать никитское паникадило с островским, то здесь, при различии обода, мы отметим сходство именно в треугольных пластинах, имеющих по два круга на каждой; в большом круге кентавр, в малом — барс. Одинаковы здесь и цепи. Итак, все три предмета различны и в то же время имеют ряд тождественных частей.
Все это заставляет нас допускать наличие единой мастерской, рассчитанной на массовый сбыт, в которой отливались детали нескольких типов и потом из этих деталей монтировались готовые изделия.
Принимая во внимание географическое размещение меднолитых паникадил (Новгородская земля и Новгород; в других местах их нет), такую мастерскую естественнее всего предполагать в Новгороде Великом. Литье производилось по восковой модели, но с сохранением формы, которая служила не только для б или 12 частей данного паникадила, но и для повторения этих отливок. Невысокий, мягкий рельеф всех частей позволял возобновлять форму посредством оттиска в глине готовой пластины[1288].
Для того чтобы закончить раздел о литье, нам необходимо было бы остановиться на литье благородных металлов, преимущественно серебра. Но здесь мы уже вторгаемся в область ювелирного дела, требующую особого рассмотрения.
Ювелирное дело XIII–XV вв. известно по большому количеству образцов, сохранившихся в ризницах и сокровищницах, но уцелевшие вещи составляют, разумеется, лишь ничтожную долю тех богатств, которые были сделаны руками русских мастеров. Так, например, мы знаем, что Иван III в 1476–1478 гг. получил многочисленные богатые подарки от новгородских бояр и архиепископа[1289].
Почти каждый пир у того или иного новгородца сопровождался подношениями золотых ковшей, окованных серебром рогов, серебряных мис, золотых чар, сердоликовых, хрустальных «струфокамиловых» вещей, окованных в серебро позолоченных кубков, поясов и т. д.
По данным западнорусских летописей, в эти годы было вывезено из Новгорода 300 возов «перел, злата и серебра и камений многоценных»[1290].
Часть этих ювелирных изделий упоминается еще в XVI в. в духовной кн. Дмитрия Ивановича Жилки[1291].
Из всего золота и серебра новгородских бояр до нас дошел только один именной ковш в виде ладьи с надписью: «А СЕ КОВШЬ ПОСАДНИКА НОВГОРОЦКОГО ГРИГОРЬЯ КЮРИЛОВИЧА», датированный 1428–1436 гг. В летописи этот посадник носит прозвище Посахно[1292].
Мы привели этот пример лишь для того, чтобы показать, какую незначительную часть древнерусских ювелирных изделий можем мы изучать по нашим музейным коллекциям. И все же ювелирное ремесло находится в этом отношении в лучшем положении, чем любое иное ремесло, так как среди сотен вещей XIII–XV вв. сохранилось около двух десятков точно датированных предметов и, кроме того, нам известны имена восьми мастеров.
Приведем список дошедших до нас датированных вещей, расположив их в хронологическом порядке:
1330 Сосуд новгородского архиепископа Моисея[1293]
1336 Медные двери с золотым письмом, сделанные по заказу новгородского архиепископа Василия Калики[1294]
1343 Оклад евангелия, сделанный по заказу вел. кн. московского Симеона Гордого[1295]
1383 Реликварий суздальского архиепископа Дионисия[1296]
1392 Оклад евангелия, сделанный по заказу московского боярина Федора Андреевича[1297]
1405 Кадило серебряное Сергиева-Троицкого монастыря[1298]
1410 Панагия серебряная кн. Даниила Борисовича Суздальского[1299]
1414 Складень серебряный работы мастера Лукьяна[1300]
1414 Реликварий (ковчег) кн. Ивана Даниловича Суздальского[1301]
1410–1429 Реликварий Радонежских князей[1302]
1422 Оклад евангелия Кирилло-Белозерского монастыря[1303]
1428–1436 Ковш новгородского посадника Григория Кириловича[1304]
1435 Новгородский панагиар мастера Ивана[1305]
1425–1461 Рогатина князя Бориса Александровича Тверского[1306]
1430–1458 Панагия новгородского архиепископа Евфимия[1307]
1449 Потир каменный в золотой оковке работы мастера Ивана Фомина для Троице-Сергиева монастыря[1308]
1456 Складень золотой работы троицкого монаха Амвросия[1309]
1463 Ковчег троице-сергиевского игумена Вассиана Рыло[1310]
1469 Кадило серебряное, сделанное по заказу князя Юрия Васильевича[1311]
В этом списке совершенно нет ювелирных изделий, датированных XIII в., 5 вещей датированы XIV в. (из них наиболее ранние — новгородские) и 13 — датированы временем до 60-х годов XV в. Такое распределение не случайно, так как весь остальной материал при попытке разбить его на периоды дает, примерно, ту же самую картину — крайнюю малочисленность вещей XIII — начала XIV вв. и возрастание их количества с середины XIV в.