Плоскостной рельеф, простота очертаний самого предмета способствовали хорошей сохранности глиняных литейных форм для змеевиков. Этим и объясняется полное отсутствие каменных форм для них при значительной массовости их изготовления. Возможно также, что мастер имел у себя постоянно один экземпляр готовой отливки и в случае порчи глиняной формы оттискивал в глине вторичную форму, пользуясь своим эталоном.
Особый интерес представляет известная «черниговская золотая гривна» 1821 г., с которой началось изучение русских древностей домонгольского времени[552].
Великолепный золотой змеевик (название «гривна» ошибочно) отлили по тщательно сделанной восковой модели. По кругу идет надпись: «Господи помози рабу своему Василию»; благодаря этой надписи дорогой, массивный амулет, довольно убедительно связывают с Владимиром Мономахом, носившим христианское имя Василия[553]. Казалось бы, при изготовлении единичного заказного экземпляра мастер мог отливать его способом потерянной формы, но данный змеевик оказался не единственным: кроме золотого экземпляра, оказалось еще два медных, найденных также в Среднем Приднепровье[554].
Наличие медных копий, отлитых в одной форме с золотым княжеским змеевиком, свидетельствует о практическом расчете мастера-литейщика, очевидно, связанного с рынком. Изготовив изящную модель и отлив по ней золотой змеевик для своего знатного заказчика, мастер сохранил глиняные формы и отливал в них медные змеевики, сбываемые им в пределах того же Черниговского княжества.
Такое двойственное использование одной и той же формы — работы на заказ и работы на рынок — свидетельствует о новой фазе в развитии ремесла. Подробнее и убедительнее об этом говорит материал жестких литейных форм.
По всей вероятности, парные двусторонние глиняные формы по восковой модели возникли под влиянием каменных литейных форм, получивших распространение именно в XII в. Шедеврами русского художественного литья нужно признать огромные паникадила-хоросы со сложными кружевными узорами и птицами (Киев), а также две бронзовых арки из Вщижа с таким же кружевным узором и птицами.
Остановлюсь первоначально на вщижских арках ввиду того, что с их помощью решаются некоторые вопросы датировки, происхождения стиля и техники, имеющие особое значение[555]. К сожалению, историки русского искусства прошли мимо этих замечательных вещей. А.И. Некрасов мимоходом упомянул о вщижских вещах, заметив, что они «явно западного, романского происхождения»[556].
Сложное «ременное плетение», притаившееся в завитках узора химеры, и стилизованные звериные морды рукоятей — все это, действительно, на первый взгляд производит впечатление развитого романского искусства. Но, с другой стороны, фигуры птиц с характерными пальметкообразными хвостами и крыльями, расчлененными по русско-византийской схеме, и столь обычное для русских древностей геральдическое расположение птиц у цветка — все это указывает на какой-то особый русский вариант романского стиля.
Но самым бесспорным доказательством русского происхождения обеих арок является наличие на них (с оборотной стороны) русских надписей. Для выяснения вопроса о времени нанесения надписей, кажущихся вырезанными на бронзе, мною было предпринято специальное макрофотографическое исследование отдельных букв (рис. 53). Оказалось, что надпись нанесена острием на
Рис. 53. Надпись на оборотной стороне вщижской арки (макросъемка).
Тем самым устанавливается русское происхождение этих прекрасных образцов литейного искусства. Вщижские находки представляют собой две совершенно одинаковые арки с боковыми выступами внизу и с втульчатыми рукоятями, поддерживающими арки снизу (рис. 54 и 55).
Рис. 54. Вщижская арка (лицевая сторона 1-й арки).
Рис. 55. Вщижская арка (оборотная сторона 2-й арки).
Каждый предмет состоит из пластин: одной полукруглой (с плетением и тремя круглыми медальонами, внутри которых птицы), двух квадратных (только с плетением) и двух прямоугольных (с изображением на каждой двух птиц, клюющих цветок). Отдельные пластины склепаны и к ним присоединены втульчатые рукояти, надевавшиеся на какие-то древки.
Назначение арок не выяснено даже таким знатоком христианской символики, как А.С. Уваров. Несомненно только, что они найдены внутри церкви, рухнувшей во время катастрофы, постигшей весь город.