Веки я намазала таким радостным, голубым и ярким цветом, что теперь мои глаза смотрели удивленно. «Что ты с нами творишь?» — спрашивали они у меня. Я беспечно усмехнулась и принялась за румяна. Ярко-розовые щеки сделали мое лицо совершенно очаровательным, на мой взгляд. Ни дать ни взять — матрешка! Губы же я сотворила чувственными до отвращения. Я даже на минуту почувствовала себя индейцем, вступившим на тропу войны. Наконец моя боевая раскраска была закончена, и я. хорошенько рассмотрев себя в зеркале, пришла в бурный и неописуемый восторг. Вместо скромной и милой Сашеньки на меня пялилась ужасная вульгарная девица с явными сексуальными отклонениями со знаком «плюс». То бишь получилась отвратительная самка-охотница, с которой я не рекомендовала бы встретиться одинокому, несчастному «зверьку» типа Райкова… Короче, я была готова к встрече с неприятелем.
А если Надя вздумает читать мне нотацию, я отмахнусь. В конце концов, я не хотела идти в их идиотский ресторан. Сами напросились. И к тому же, кто им сказал, что у меня есть приличные вещи?
Впрочем, когда позвонили в дверь, я все-таки решила прихватить с собой старенький китайский веер.
Такой вот странной особой я и предстала перед водителем и, судя по его округлившимся глазам, достигла нужного эффекта. Я сладко улыбнулась, уже предчувствуя, как вытянется физиономия у ненавистного Райкова!
В этом ресторане собирался весь бомонд. Когда мы подъехали к ярко освещенному входу, я на секунду испытала ужас. «Господи, — подумала я с тоской, — как же они сейчас на меня будут смотреть!» Я была готова удрать немедленно, ругая себя за неуместную выходку. Есть такое выражение — «страх сковал ее члены». Именно это со мной и произошло.
Надя высились у входа, одетая в идеальное черное бархатное платье. За ней, судя по всему, машину не отправляли. Как заинтересованное лицо, она приехала сама. Я постаралась придать своему лицу безмятежное выражение и выбралась из лимузина с таким видом, точно я только тем и занимаюсь, что катаюсь в таких длинных машинках. Туда-сюда… Ну чем еще заняться-то девушке в рваненьком свитере?
Сам Райков стоял неподалеку от Нади, что-то ей говоря. Когда машина остановилась, он вскинул глаза. На секунду мне стало его жалко. Потому что он меня и в самом деле ждал. Или мне просто показалось?
Потом, когда он узрел меня всю, он остолбенел. Брови удивленно поползли вверх, но только если Надино лицо выражало возмущение, он улыбнулся. И мне показалось, что он рассмеялся.
— Господи, — простонала Надя, — так я и знала… Саша, подойди сюда.
Она схватила меня за руку и потащила в темноту.
— Ты что, спятила? — прошипела она. — Что ты напялила на себя? Пугало огородное…
— Я так и знала, что вам не понравится, — проговорила я с притворным огорчением. — Но у меня нечего было надеть… Мне уйти?
Последний вопрос я задала с надеждой. Плохо скрытой.
— Почему? — раздался голос за моей спиной.
Я обернулась.
Райков смотрел на меня с легкой насмешкой.
— Почему же вам, Сашенька, надо уходить?
— Потому что вам не нравится, как я одета, — объяснила я. — Я же не могу вас позорить своим видом…
— Об этом надо было думать раньше, — холодно заметила Надя.
— Да я бы не сказал, что вы плохо одеты, — сказал он, окидывая меня долгим взглядом. — Лично мне очень нравится… Я бы только поправил немного макияж, но… не смею вам указывать. В конце концов, каждая дама имеет право краситься так, как ей нравится… Пошли?
Он предложил мне руку. Весь такой благоухающий, в дорогом костюме и даже красивый… Что ж, подумала я мстительно, раз ты решил продолжать эту игру, продолжим.
Я взяла его руку и благосклонно кивнула. Такой вот парочкой мы, и явились удивленным взорам завсегдатаев этого крутейшего ресторана.
Итак, мы вошли внутрь. Мое смущение быстро прошло — в конце концов, я выглядела оригинально на общем фоне. Я все-таки смотрелась ярким пятном с выраженной самобытностью.
Долго обольщаться, впрочем, мне не пришлось. Поскольку появилось еще более яркое пятно. Я сама застыла, увидев на входе это странное «нечто» в дамской розовой шляпке с ярко-голубыми бутонами. «Нечто» сначала показалось мне сумасшедшей стареющей дамой, но, приглядевшись, я вообще ошалела. Потому как на щеках у этой «дамы» виднелись явные следы бритья. И вообще «оно» оказалось далеко не дамой, а тщательно скрываемым мужчиной.
Тут я даже обиделась. Потому что на такое вот «нечто» никто не обратил внимания, продолжая украдкой поглядывать на меня. На мой-то взгляд, «нечто» куда больше заслуживало внимания. Но потом я догадалась, что к этому странному типу они тут все давно привыкли, а я им была в новинку. Это меня немного успокоило.
На Райкова тут был спрос. Пожилая дама, в которой я без особого труда узнала известную эстрадную певицу, помахала ему рукой и крикнула:
— Витенька, радость моя! Подойди, мальчик мой! Я тебя столько не видала — тут без тебя с тоски сдохнуть можно!
Выражалась она довольно странно, хотя и одета была не в пример мне изысканно и дорого. Впрочем, манеры ее вряд ли устроили бы мою суровую маму.
