— Не знаю, — усмехнулся он. — Но у меня отчего-то такое чувство, что нам необходимо обо всем поговорить… Может быть, я слишком быстро сделал тебе предложение?
— Может быть, — согласилась я. — Я еще слишком молода, чтобы думать о замужестве. Мне кажется, что я созрею для этого вопроса годам к сорока…
— До твоих сорока лет мы вполне успеем наговориться, — рассмеялся он.
— Ну… Я тоже так думаю, — кивнула я. — Только один вопрос меня серьезно беспокоит… Что же мы будем делать потом? После сорока лет?
Он немного помолчал, а потом неожиданно рассмеялся:
— И в самом деле… Найдем чем заняться!
— Например, будем в оперу ходить, — сказала я и поймала себя на мысли, что сейчас Райков мне почти симпатичен. С этим надо бороться, напомнила я себе, но в данный момент заниматься борьбой мне не хотелось.
Я и так умудрилась поссориться с Дэном, надо бы остановиться на время!
— Я хотел сегодня пригласить тебя в свои владения, — сказал он. — Честное слово, Саша, я постараюсь, чтобы тебе было весело!
Он так испуганно и торопливо проговорил последние слова, что я даже растрогалась.
— А потом я отвезу тебя домой… Сашенька, тебе нечего бояться!
— Я и не боюсь, — сказала я. — Чего мне бояться?
В тот момент я и в самом деле не боялась. Мне вообще свойственно легкомыслие, что греха таить, и думать я привыкла постфактум… Не скажу, что это свойство я считала оригинальным. Судя по моим наблюдениям, большинство людей, с которыми мне приходилось сталкиваться в моей жизни, отличались точно таким же странным «пофигизмом». Потом-то меня, конечно, начали посещать здравые мысли. Стоило только двери закрыться за моим поклонником, как пришла первая: а во что ты оденешься? Я вспомнила, что есть у меня чудесный костюмчик, вполне подобающий для посещения «высшего общества». Скромный, подчеркивающий мою нищую интеллигентность. Дальше почему-то в моей голове появились устрицы, и сразу последовал приступ легкой тошноты, с которым, впрочем, я справилась. Третьей мыслью было что-то про «бандитов», которые в моей голове были прочно связаны с олигархами, но я тут же вспомнила, что Райков нетипичный. После рассуждения на тему этой его нетипичности в душу закрались подозрения, что он все-таки не олигарх. Нельзя сказать, что я по этому поводу расстроилась, наоборот, я даже немного повеселела и принялась расхаживать по залам, по привычке гадая о своей судьбе по веденеевским стожкам, благо теперь я знала точно, сколько их там.
Дэн читал книгу и делал это так демонстративно. что я заподозрила неладное. Мне даже почудилось, что он на меня обиделся. Он так выразительно игнорировал мое присутствие, что я начала подумывать, не стукнуть ли его по голове чем-нибудь тяжелым.
Я прошла еще несколько раз мимо него, но он по-прежнему не реагировал. Только когда я остановилась прямо перед его носом, он поднял глаза и тихо пропел:
— «За нашим бокалом сидят олигархи и девушек наших ведут в кабинет»…
— Не остроумно, — хмыкнула я. — Кроме того, я не ваша девушка, сэр…
— Между прочим, я бы все-таки советовал тебе держаться подальше от криминалитета, — заявил он, нахально улыбаясь. — Никаких приятностей тебя в будущем не ожидает…
— Райков не криминалитет, — обиделась я. — У него мама учительница…
— Сколько известно случаев, когда у вполне приличных родителей рождались дети-преступники, — заметил он.
— Райков не похож на преступника…
— Ну да! — рассмеялся он. — Просто однажды Витя Райков купил грязную картофелину за десять копеек и помыл ее. Потом он продал чистую картофелину за двадцать копеек, купил две грязные картофелины и тоже помыл и продал… Ты веришь в эти сказки, дорогая?
— Нет, — призналась я. — Но я же не могу обижать человека, который не сделал мне ничего плохого…
— Пока не сделал, — серьезно сказал он и взял меня за руку.
Потом он долго и пристально смотрел в мои глаза, и я даже смутилась, попыталась вырвать свою руку, но он не отпускал — напротив, сжал крепче.
— Я боюсь за тебя, когда этот тип оказывается рядом, — проговорил он. — Я ему не доверяю…
Вот еще новости! Конечно, приятно, что я кому-то небезразлична. Но возникает вопрос: с какой стати?
— Вообще-то я взрослая, — нахмурилась я. — И могу за себя постоять…
— Мне кажется, что ты просто не отдаешь себе отчета, какая пропасть между тобой и Райковым, — сказал он. — Пытаясь перепрыгнуть через эту пропасть, рискуешь оказаться на дне. Со сломанной шеей.
— Я не собираюсь ломать себе шею, — сказала я в ответ. — И про эту пропасть знаю… Так, что можешь не беспокоиться за меня. Все будет хорошо…
Он вздохнул, посмотрел на меня с жалостью, как на больного человека, и выпустил мою руку.
— Лучше бы ты послала этого типа подальше, — проговорил он. — Не нужен он тебе…
— Странный ты, Дэн, — вздохнула я. — Го ты заступаешься за Райкова, то мешаешь его с грязью… Тебя слушать — точно сумасшествие гарантировано.
— Когда это я заступался за твоего Райкова? — удивился он.
— А с розами?
— Я думаю, их тебе приносит не Райков, — тихо сказал он.
— Ну да… Кто же тогда?
Он ничего не сказал. Только грустно усмехнулся.
