Это меня немного расстроило, правда, ненадолго. Поскольку и я уже не юная дева, двадцать пять лет никак стукнуло…
К тому же я вдруг озадачилась. Будучи человеком от жизни далеким, я не разбиралась в олигархической иерархии. Совершенно не разбиралась! Например, с того в взяла, что нефтяной «фафнаф» стоит на ступеньку выше олигарха? Может быть, я уже упустила возможность породниться с этим самым «фафнафом»?
— Ну уж аравийский шейх точно выше олигарха, — успокоила я свою встревоженную душу. — Так что не все еще в нашей жизни потеряно…
Увы, в это утро уйти от правды мне было трудно, а потому я с сокрушением в сердце все-таки признала тот факт, что мой «фафнаф» Райков вполне может оказаться не только первым, но и последним. Я снова загрустила, поскольку мой шейх, улыбаясь пленительно и грустно, начал медленно таять в зыбкой дымке моего туманного будущего.
— Ну что ж… Значит, такая судьба, — рассудила я, прощаясь с ним. — Последний так последний… Придется смириться с нашей разлукой.
Немедленно вспомнилась песенка Цоя, а вспомнившись, привязалась намертво.
Так я и двигала собой по направлению к работе, периодически напевая строчку «Доброе утро, последний герой», а так как строчка эта возникала внезапно, среди молчания, я постаралась все-таки напевать ее потише, дабы не напугать прохожих.
Я так сосредоточилась, пытаясь удержать рвущиеся из меня песенные строки, что почти у самого входа врезалась в чью-то мощную грудь.
— Простите, — пробормотала я.
Грудь ничего не ответила. Я подняла глаза и столкнулась взглядом с холодным взглядом обладателя этого мощного торса. Он смотрел на меня холодно, но с интересом.
Я отодвинулась и прошла дальше, но на пороге обернулась.
Я его видела, подумала я, рассматривая высокого парня с широкими плечами и короткой стрижкой.
Где я могла его видеть, я еще не поняла, но эта физиономия уже встречалась на моем жизненном пути, и не раз… Причем встречалась она мне активно именно в последнее время.
Он тоже обернулся, но ненадолго. Быстрыми шагами пересек улицу и скрылся в соседней арке.
«Нельзя же быть такой рассеянной, — огорчилась я. — Совсем не могу вспомнить людей, а ведь я его точно где-то встречала!»
Я открыла дверь и тут же увидела розы, ставшие уже привычным атрибутом моего рабочего утра, и Дэна, печально взирающего на розы и на меня. На сей раз розы были белыми. Интересно, подумала я, усаживаясь за стол, какой колор подберет мой дорогой «фафнаф» в следующий раз? Голубые? Я не знала точно, но мне казалось, что цвета роз все-таки ограничены. Правда, недавно я видела хризантемы, выкрашенные в золотой цвет, но это было такое уродство! Надо попросить Райкова, чтобы в случае чего он начал сначала. Пускай он не красит бедные розы в золотой цвет, мало ли какая глупая мысль придет ему в голову… Взбрело же ему с какого-то перепугу на мне жениться?
— Снова розы, — задумчиво проговорил Дэн, глядя при этом почему-то на меня, а не на них.
— Ага, — кивнула я. — Уже надоело… Чувствуешь себя профурсеткой какой-то.
— Почему профурсеткой? — испуганно посмотрел он на меня.
— Потому что ужасно легкомысленно, — заявила я.
— Лег-ко-мыс… Постой, почему? Женщинам всегда дарили цветы…
Так получалось, что Дэн решил Райкова защищать. Вот вам мужская солидарность-то, злорадно отметила я. Друг за друга горой стоят… Вот если бы Вероника вздумала задаривать Дэна розами? Встала бы я на ее защиту?
Впрочем, Вероника все-таки подруга, так что наверняка я бы за нее заступилась. А вот странное поведение Дэна, который не был замечен в дружеских связях с господином Райковым, меня несколько удивило.
— Если женщине неприятен тот, кто эти дурацкие розы ей дарит, никакой радости она не получит! — отрезала я.
— Но ты же не знаешь, кто это…
— Знаю. И поверь, ничего не хочу больше, чем отвязаться от этой личности…
Конечно, я проговорила это слишком уж суровым голосом. Дэн-то тут был ни при чем. Я уже собралась извиниться, заметив, как бедняга помрачнел и насупился, но потом передумала.
С какой стати? И почему он вдруг так переживает за этого несносного «фафнафа»? Когда этот Райков успел подкупить человека, которого я уже начала считать своим другом?
— Человек, который приносит розы, любит тебя, — сказал Дэн.
Я не выдержала.
— Давай сменим тему, — стиснув зубы, холодно проговорила я.
Он встал, взял сигареты и вышел на улицу. А я осталась одна, поскольку охранник дремал в углу, не обращая на нас внимания, и никого не было — только Дэнова «Полянка». Мне стало так грустно, что я испытала настойчивую необходимость воспользоваться этой самой «Полянкой» немедленно.
Я бы это непременно сделала, но дверь распахнулась как раз в тот момент, когда я шагнула к «Полянке». Я застыла.
На пороге стоял Райков собственной персоной, и выглядел он грустным и подавленным.
— Доброе утро, Саша, — сказал он.
— Доброе утро, — согласилась я, хотя и считала, что утро-то совсем не доброе…
— Мы вчера нс договорили.
— О чем? — удивленно вскинула я брови.
