— Все, — сказала я себе. — Кончаем с негативом.
Я вылезла наружу и сразу передернулась от холода. Ветер дул в наши окна, и поэтому в квартире было ненамного теплее, чем на улице. Совсем ненамного.
— Вот так приходит зима, — сказала я cебе. — Где же мне теперь набраться позитива, если нет больше солнышка?
Я надела теплый свитер и отправилась на кухню. Горячий кофе, сказала я себе. Это именно то, что мне согреет мои внутренности и просветлит голову.
— Ничего не произошло, — сказала я потом, сделав первый глоток благословенного напитка. — Все хорошо, Райков в первую очередь волк. Значит, вы сможете понять друг друга. Надо просто все ему объяснить…
«Но я причиню ему боль!»
— Значит, будешь тактичнее! — холодно отрезала я и подмигнула своему отражению.
Дверь хлопнула, появилась мама.
— Привет, — расплылась я в улыбке.
Мама очень внимательно посмотрела на меня и спросила:
— Что случилось?
— В каком смысле? — удивилась я.
— У тебя глаза грустные, — сказала мама. — Тебя обидели?
— Нет, — покачала я головой, досадуя на то, что мне не удалось расправиться с этой непонятной грустью.
Она ждала продолжения, но в этот момент зазвонил телефон. Я схватила трубку. Я ждала его звонка подсознательно, пытаясь спрятать от самой себя эту очевидную истину.
— Будьте добры, пригласите Александру…
Голос был незнакомый.
— Да, это я, — сказала я, заинтригованная этим неизвестным мне женским голосом.
— Сашенька, это тетя Лена…
Я не сразу поняла, какая еще тетя Лена. А потом вспомнила. Эллина… В моей груди что-то глухо ударилось, как птица в клетке. Началось, подумала я.
— Прости за беспокойство, дорогая, но обстоятельства таковы, что нам надо с тобой срочно встретиться. Есть важный разговор…
Мне ужасно хотелось послать ее подальше, но любопытство оказалось сильнее.
Ну вот и бомонд зашевелился, подумала я и усмехнулась.
— Да, конечно, — сказала я «тетушке». — Давайте встретимся.
— Ты свободна завтра?
— Конечно, я свободна после обеда, — сказала я. — Теперь все вернулось на круги своя.
— Как это?
— Кончилась наша выставка…
На другом конце провода немного помолчали и как бы обрадовались. Во всяком случае, дальше мне почудились в ее голосе ликующие ноты:
— С этим мы что-нибудь придумаем. С твоей работой… Значит, завтра я буду тебя ждать у себя. Запиши адрес… И еще. Саша, мне бы не хотелось, чтобы Витя знал о моем звонке…
— Я понимаю, — сказала я. — Он ничего не узнает…
Я повесила трубку.
— Кто это был? — поинтересовалась мама.
— Это? Так, охотница… Начинается охота, мамочка… Ничего не случилось — просто… охота. На двух неразумных свободолюбивых волков!
Иногда мысль, пришедшая в голову, поначалу кажется глупой. И только спустя некоторое время начинаешь понимать: это была не просто глупая мысль. Это было пророчество…
На улице уже было скользко. Я «доехала» до «Подбельского» с огромным трудом, постоянно рискуя упасть. Cпустилась вниз и с тоской подумала: лучше бы я этого не делала… Ну, скажите, почему я проявила такую покорность? Сказали мне начальственным голосом — надо поговорить, и вольнолюбивая Саша, забыв про собственные деда, тащится по гололеду по первому требованию… Что за нрав у нас такой?
— Это ведь ей надо было со мной поговорить, — проворчала я. — И лимузин у нее есть. В отличие от меня. Она уже, наверное, и не помнит, как выглядит метро. Не мешало бы ей освежить память…
Настроение у меня становилось все хуже, особенно когда я наконец-то доехала. Хорошо, что она пригласила меня в городскую квартиру, а не на загородную виллу… Ей-богу, путешествие на электричке довело бы меня до суицидальных мыслей.
«Тетя Лена» и в городе проживала неплохо — среди серого безобразия «хрущоб» белоснежным лебедем парил ее дом. Я думаю, она нарочно выбрала это место, чтобы подчеркнуть свое царственное превосходство. Хорошо, что я не здесь живу, подумалось мне. Как-то портил бы мне каждое утро этот контраст… Наверняка я начала бы таскаться на коммунистические тусовки, распираемая собственными комплексами…
Впрочем, пока я шла, я додумалась, что это у Эллины комплексы, иначе она наверняка вела бы себя скромнее, а уж когда я остановилась перед железными воротами, отрезавшими бедную Эллину от окружающего мира, мне ее стало жаль. Не скажу, что очень, но все же…
Поскольку я все-таки верила, что человеческие эмоции достаточно сильны, чтобы негативно действовать на кого-то, я на секунду представила, в каком поле нелюбви и зависти приходится жить владелице белокрылого дома, и даже зажмурилась. «А ведь если я выйду замуж за Райкова, мне тоже так придется, — с ужасом подумала я и тут же «успокоилась». — Скорее всего я за него не выйду. А значит, нечего мне опасаться волн зависти и нелюбви, источаемых моими менее удачливыми братьями и сестрами».
Я нажала кнопку, и двери открылись. Меня ждали. Высокий парень с мрачным ликом только поинтересовался моим именем и пропустил внутрь.
Теперь я была как бы в другом измерении. Здесь не было гололеда и грязи. По асфальтированной дорожке я прошла вглубь и остановилась перед белой узорчатой дверью.
