— Нет, — покачал он головой и улыбнулся. Я, правда, не поняла, к чему относилось его «нет». То ли к собственной обиде, то ли он просто не хотел меня впускать…
— Я жутко замерзла, — на всякий случай предупредила я его. — И еще меня обидели. Сильно… Так что на твоем месте я все-таки пожалела бы саму себя… Обиженный человек страшен в гневе…
Он наконец-то подвинулся, пропуская меня в квартиру.
— У меня бардак, — сказал он.
— И очень классно, обрадовалась я. Я только что выбралась из стерильной, белой чистоты… Так что остро нуждаюсь в грязи, пыли и прочих мелких радостях… Надеюсь, у тебя есть паршивый грузинский чай? И какая-нибудь соломка… Или черствый хлеб.
— Есть хороший чай. И свежий батон. Мама купила.
— Хороший не хочу, — сказала я недовольно. — Хочу плохой. И именно черствую булку. С посыпкой и повидлом…
— По-моему, у тебя крышу сорвало, — сказал задумчиво Дэн. — Где я тебе все это найду? Если бы я знал, что кто-нибудь от меня это потребует, затарился бы еще во времена перестройки… По отчего-то озарений свыше у меня тогда не было. Наверное, по причине молодости…
— Ладно, — вздохнула я. — Придется мне довольствоваться тем, что есть … Давай свой чай. Я буду воображать, что иногда в нем встречаются палки…
— Покроши туда спички, — нашелся Дэн. — Все просто… Отломи серную головку, а оставшуюся часть разломай и побросай в чай…
Я подумала и решила, что делать этого не стоит. Я уже и так самоопределилась. Нашла себя без помощи лишних движений…
— Знаешь, Дэн, — заметила я, — оказывается самое главное — найти самого себя в окружающем тумане. Как только ты нащупываешь свою собственную и понимаешь, что она совсем не изменилась, становится легче…
Некоторое время он молчал, украдкой поглядывая на меня. Мне показалось, что он ищет на моем лице слезы. Или улыбку… Грустную, конечно. Наконец он решился на поступок.
— Тебя кто обидел-то? — поинтересовался Дэн, выключая телевизор. — Райков твой драгоценный?
— Нет, — огорчила я его. — Хотя меня обидели из-за него…
— Каким это образом?
— Прямым, — хмыкнула я. — Напомнили, что Райков у нас принц, а я — грязная оборванка…
— Ты? — удивился он. — С чего это вдруг ты показалась им оборванкой?
Ответа нс было. Поэтому я только пожала плечами.
— Наплюй, — посоветовал Дэн. — Они придурки…
— Я знаю. Но все-таки обидно… Может, я и не собиралась за их Райкова замуж. Может, я вообще намеревалась податься в старые девы… А они уже зашевелились, как змеюки, и начали от меня требовать, чтобы я оставила его в покое… Как будто это я бегаю за ним и бросаю ему под ноги розы…
— Если бы ты так поступала, им бы это больше нравилось, — заметил Дэн, и я впервые посмотрела на него с интересом. Никогда раньше не замечала в нем склонности к философии. То есть замечала, конечно, но мне казалось, что он приверженец отстраненного взгляда на жизнь.
— Почему это?
— Потому что это понятно, — развел он руками. — Им понятно… Это было бы нормально… А так как он это делает, а ты ведешь себя как царица Савская, у них приступы! раздражения… Так что не бери в голову, а, как говорит мама, бери ниже…
— Ни фига себе мамочка, — заметила я.
— Она же врач, — пояснил он. — У нее профессиональный цинизм…
— А у меня, похоже, начинает образовываться жизненный цинизм, — опечалилась я. — Так не хочется этого!
— Ну так не позволяй, — невозмутимо заметил Дэн. — Все от тебя зависит… Человека могут пинать ногами, а он в это время будет преспокойно смотреть в небо и видеть гам Бога… И все ему будет нипочем, потому что он будет знать истину…
— Я лично пока ничего там, в небе, не вижу, — пожаловалась я. — Только облака… Может быть, я еще не созрела?
— А ты подольше смотри, — сказал он. — Ты ведь смотришь мимоходом и не успеваешь что-то важное там рассмотреть… Поэтому у тебя все и получается через пень-колоду… Терпения тебе не хватает.
— Можно подумать, тебе хватает, — огрызнулась я.
— Мне хватает… Только я тоже иногда сталкиваюсь с невозможностью решить какую-то проблему. Например, с безответной любовью…
И он уставился на меня выразительно и молчаливо. Я сразу покраснела.
— Не надо о грустном, — попросила я.
— Ладно, — согласился он. — Я же не Райков…
— При чем туг Райков?
— А он из той породы, которая добивается своего, — сказал он с явно выраженным неодобрением. — Так что можешь не сомневаться в его победе… А потом скорее всего он потеряет к тебе интерес. Поскольку ты уже станешь его добычей…
— Как мне сегодня везет, — заметила я. — С какой стати всех нынче просто распирает от желания поговорить со мной о господине Райкове? Обсудить его достоинства и недостатки… Меня это уже начинает беспокоить, право. Может быть, Райков у нас сейчас в стране самая значимая фигура? Иначе отчего бы это он вдруг оказался у всех на устах…
— Ты плохо скрываешь иронию…
— О, я ее даже и не собиралась скрывать. Я хотела только одного — попытаться отдохнуть у тебя… А ты тоже рвешься обсудить со мной Райкова…
— Я уже молчу.
Он и в самом деле долго молчал, пил чай и старался смотреть в другую сторону. Как будто боялся встретиться со мной взглядом.
