— Нет. Я знаю, что ты имеешь в виду, только Моррис мне не отец. Он — скарг, это значит — Верховный ворон или Верховный отец. Арг на языке воронов — отец. И нам с ним лучше не встречаться. Никогда. А моих родителей убили, когда я был еще ребенком.
— Мне очень жаль, Реми! Расскажи мне о них. Пожалуйста!
— Я немного помню, — сказал он неохотно. — Мой отец был вороном, и мы жили на склоне горы в доме. Он был маленький, но мне казался очень просторным, полным тепла и света. Вокруг на большом расстоянии не было больше никакого жилья. И мы были там очень счастливы, пока не пришли вороны.
Вороны пришли в их дом рано утром. Отец с матерью еще спали, дремал и Реми, с удовольствием нежась в постели под первыми лучами восходящего солнца, льющего свой розовый свет в открытое окно комнаты. Легкие полупрозрачные шторы были не до конца задернуты и тихонько колыхались, волнуемые прохладным и свежим ветром с гор, на белоснежные сверкающие вершины которых Реми мог любоваться часами, сидя на крыльце. Склон Одинокой горы, где стояла их маленькая, но такая теплая и уютная обитель, в это время года пестрел яркими цветами, радовал глаза сочной зеленью лугов и тенистыми купами деревьев под уступами высоких скал, которые надежно защищали этот укромный уголок от зимних снежных бурь и ледяных ветров, а летом не давали заморозкам губить нежные всходы овощей, растущих на небольшом клочке плодородной земли за домом. Реми лежал, сонно прислушиваясь к переливчатым трелям малиновки, поселившейся прошлым летом в кустах дикого жасмина, растущего под окнами его комнаты и обильно усыпанного сейчас цветами, похожими на большие ароматные снежинки. Малиновка, прочистив горло распевкой, приступила к славословию еще одного чудесного утра. Голос ее зазвенел, набирая силу и вдруг резко оборвался.
Реми показалось, что одновременно оборвались и все другие звуки, и вместе с тишиной в воздухе разлилась необъяснимая тревога. Он приподнялся на постели и тут страшный удар сотряс дверь. Она с грохотом слетела с петель, раздался громкий грубый топот множества ног ворвавшихся в их дом людей. Он услышал крики из спальни родителей и пронзительный, полный муки голос матери: «Реми, беги!» И он побежал, но не наружу, а туда, где пришельцы убивали его отца и мать. Однако, было уже поздно, да и чем мог помочь он, ребенок, которому едва исполнилось восемь лет. Он успел заметить залитую кровью кровать, стены, забрызганные красным, неподвижные, истерзанные тела отца и матери, стоящие вокруг них мрачные черные фигуры, чьи рваные плащи топорщились острыми черными перьями. Чья-та сильная рука бесцеремонно схватила его за шиворот и поволокла наружу. Он яростно, но безуспешно отбивался.
Посреди двора стоял высокий человек в черном, могучего телосложения с гордо поднятой головой и высокомерным взглядом, в котором светился жестокий красный огонь. Чело его было увенчано золотым обручем с короткими редкими зубцами, между которыми сверкали крупные темные алмазы. Тащивший Реми ворон швырнул мальчика ему под ноги.
— Вот их отродье, — сказал он.
— Встань, — приказал черный человек неприятным скрипучим голосом.
Реми поднялся на ноги и с вызовом посмотрел в его страшное лицо безжалостного убийцы. От ледяного, пронзительного взгляда, мальчика начала бить дрожь, которую он не мог сдержать.
— Я скарг Моррис, Верховный ворон. Надеюсь, твой отец рассказывал тебе обо мне.
Реми отрицательно помотал головой, крепко обхватив себя руками он пытался не дрожать, стоять твердо и мужественно, как, он уверен, стоял бы его отец перед лицом смертельной опасности. Но ободранные до крови колени тряслись и подгибались.
— Узнаю Реннера. Он никогда не ценил родственные чувства. Да, мы с твоим отцом братья. Странно, что он утаил от меня рождение сына, а от тебя наличие доброго дядюшки, не правда ли? — в голосе скарга явственно послышалась насмешливая издевка. Он смотрел на мальчика со смешанным чувством ненависти и восхищения. Ребенок был чудо как хорош. Он дрожал, но это ничего не значило. Очень многие крепкие могучие вороны под грозным взглядом скарга Морриса падали ниц и не смели поднять головы. Но этот малыш смотрел смело, даже дерзко и скарг видел на его лице отблеск будущей силы и еще чего-то такого, что всерьез обеспокоило Верховного ворона. — Твой отец опозорил себя, он осквернил свою кровь. Он стал отступником — наррагом. Теперь с ним покончено, также, как и с его скра, его женщиной, из-за которой он изменил своему роду и забыл свои обязанности. Казнь свершилась. Что касается тебя… Я не только твой дядя, я — хозяин и повелитель всего Вороньего края. И теперь — твой хозяин и повелитель. Поэтому ты пойдешь с нами.
— Нет! — дернулся Реми, но удар, нанесенный тяжелой безжалостной рукой, отправил его во тьму беспамятства. Он потерял сознание…