… Очнулся он уже в крепости воронов от того, что кто-то энергично пинал его в бок. Над ним стоял долговязый подросток с неприятным хищным лицом и буравил его маленькими круглыми глазками похожими на переспевший, ядовитый паслен.
— Эй, ты что? Чего здесь развалился? От работы отлыниваешь? Вставай, тебе говорю! Вот дурень тупой! — Он продолжал награждать медленно приходящего в себя Реми пинками, не переставая при этом вопить тонким, гнусавым голосом. — Ха, а что это у тебя на башке за белое пятно? Птички обгадили? Ну конечно, дерьмо к дерьму!
Он захохотал, видимо, очень довольный своим остроумием. Реми торопливо поднялся, все вдруг поплыло перед его глазами, и он схватился за стенку, чтобы не упасть. Оглядеться ему не дали. Долговязый вытолкал его из небольшого, похожего на каменный мешок помещения, где Реми, не приходя в себя, провел ночь, в узкий душный коридор и, направляя тычками, куда-то повел. Скоро они вышли в тесный, мощеный камнями дворик с круглым колодезным жерлом посередине. Еще один подросток, немного пониже и покрепче его провожатого набирал из него большим ведром воду, и она звучно плескала из переполненного ведра под скрип колодезной цепи. У Реми от внезапно вспыхнувшей жажды мгновенно запершило горло, и обернувшись он попросил, показав рукой на колодец:
— Послушайте, можно мне воды?
— Чего? Ты откуда такой шустрый, придурок? Воды ему подавай! Может тебе еще вина налить и жареного мяса на серебряном блюде подать? Воду сначала заслужить надо. Так что иди, не останавливайся, а то можешь и не дойти.
И оба его новых «товарища» радостно загоготали. Реми ничего не оставалось как двинуться дальше, чувствуя мучительную боль в пересохшем горле. Долговязый привел его к большой яме за крепостной стеной и наклонившись прокричал: «Новенького принимайте!» Крепкая дубовая бадья на примитивном механизме опустила Реми вниз, где копошились несколько серых от каменной пыли фигур. Остаток дня он провел, нагружая бадью валунами для починки стен, которые добывали здесь угрюмые, молчаливые работники. На обед им кинули в яму большую фляжку с водой, теплой и отдающей затхлым, а еще краюшку темного, кислого на вкус хлеба. Реми ел после всех и досталось ему немного. Но он был уже и этому рад. Обратно в крепость его привел все тот же долговязый подросток, когда солнце скрылось за верхушками деревьев древнего, совершенно дикого леса, окружавшего воронью цитадель. На ужин, который проходил в длинном мрачном зале с низким закопченным потолком, было малоаппетитное блюдо по виду напоминавшее месиво из вареных капустных листьев, свеклы и скользких, твердых ломтиков картошки. Хлеба Реми не досталось. Его забрал долговязый, которого, как понял Реми из реплик других подростков, звали Фрай.
— Я ведь забочусь о тебе, — сказал он, оскалив в усмешке мелкие, острые зубы, и сунул его хлебный ломоть к себе в карман. — А любая забота требует ответной благодарности. Понял ты, фарга. Знаешь, что значит это слово? Нет, не знаешь. Но я тебе объясню. Видишь, какой я заботливый. Это слово значит — падаль, и это — то, что ты есть.
Но Реми было все равно на болтовню Фрая, от усталости он с трудом стоял на ногах, не чувствовал вкуса пищи и едва удерживал ложку в натруженных руках. Болели все мышцы, сбитые о камни костяшки пальцев кровоточили. Глаза временами застилал туман, а стоило их закрыть, перед внутренним взором возникали бесконечные груды камней, которые грозили обрушиться лавиной и погрести его под собой. Он мечтал только об одном: где-нибудь упасть и уснуть, уйти из окружавшего его кошмара в заповедную страну снов. Но вместо этого долговязый повел Реми к Верховному ворону по длинным мрачным коридорам, бесконечным тесным лестницам с крутыми каменными ступенями, они проходили освещенные чадными факелами помещения, где сидели и пировали за столами взрослые вороны, он видел погруженные во тьму комнаты, где свистели ледяные сквозняки и веяло древним злом, мелькнувший за окном щербатый диск луны дал ему понять, что они на верхних ярусах крепости. Наконец, его втолкнули в комнату, где было относительно светло и по меркам воронов даже роскошно. В огромном, золоченом кресле сидел скарг Моррис, его закутанная в плащ фигура выглядела как-то особенно зловеще, языки тусклого пламени из камина бросали на его темное лицо багровые отблески.
— Ты уже освоился, Реми? — спросил он будто бы доброжелательно, словно хотел завязать дружеский разговор. Не дождавшись ответа скарг сокрушенно вздохнул и сказал. — Я вижу тебя не учили хорошим манерам. Ну ничего, мы это исправим. Фрай будет твоим наставником.
Реми заметил, как тот злорадно усмехнулся и плотоядно облизнул тонкие губы, сильно высунув при этом острый, красный, раздвоенный на конце язык. Сказанное скаргом не сулило ничего хорошего. Реми стало очень тревожно, но он постарался не показать этого.