— Постоянно. И, думаю, ему недолго осталось упорствовать. В последний раз Аррис вновь сделал из него отбивную, так что он не скоро пришел в себя. И он стал падать на первом же поединке, ребята даже не успевают как следует разогреться. Обливание уже не помогает. Он делается как дохлый, а скоро таким и останется… Ты уверен, Верховный, — осторожно спросил он после паузы, — что в нем действительно есть такая могучая сила?
— Ты же видел, что он сделал с Фраем, — раздраженно буркнул скарг. — Я уверен. В нем есть то, что нам нужно, Моргот, очень нужно. Когда мы приведем его к повиновению, когда он пройдет через обряд, никто больше не сможет противостоять нам. Не оставляй усилий, Моргот, чтобы вынудить его использовать свои способности. Это важно.
— Да, Верховный, — поклонился нарг. — Хорошо…
…Превозмогая боль в избитом теле и постоянную усталость, не покидавшие его в последние недели, Реми закончил заполнять водой первый кухонный чан, и только хотел приступить ко второму, соседнему, как его охватила внезапная слабость, на глаза опустилась темная завеса, ноги подкосились, и он рухнул на каменные плитки пола. Пустое ведро, загремев, отлетело в сторону, послышался испуганный вскрик кухарки, потом для него все пропало в черном мраке бесчувствия.
Очнулся он от резкой, нестерпимой вони, которая едкой струей проникла в сознание вместе с дыханием, заставив его сделать глубокий, судорожный вдох и закашляться. Он приоткрыл глаза, которые тут же наполнились слезами, словно в них попала перцовая настойка. Перед ним возникло из радужного от слез тумана, встревоженное женское лицо.
— Ох, Милред, — сказал Реми, с трудом приходя в себя, — если ты хочешь меня добить, то предоставь это Морготу. У него лучше получается. И его способ все же милосерднее… Что? Что это вообще такое?
— Это — жук-вонючка, мой мальчик. Тебе уже лучше?
Милред выкинула в окно толстого, зеленого жука, с крупными ядовито-желтыми пятнами на глянцевой спинке. И он обижено загудел, приземляясь на мокрый можжевеловый куст.
— Да, спасибо, — Реми слабо усмехнулся, пытаясь ладонью разогнать ядреный запах, словно прилипший к носу. — С этим жуком шутки плохи. Ты не очень вежливо с ним обошлась. Но знаешь, пожалуй, я бы поменялся с ним местами.
Милред покачала головой, она набрала воды в ковш и протянула его Реми, без сил сидящему на полу. Потом заговорила возмущенно, стараясь не сильно повышать голос:
— Почему, ты позволяешь им так поступать с тобой? Почему не ответишь им так, как они того заслуживают? Ведь ты можешь, Реми! Вспомни, что ты сделал с Фраем, а ведь он был не один. Чего ты ждешь? Или ты хочешь дать им забить себя совсем? Так, что однажды ты больше не поднимешься? Ты же сильней их! Ты можешь стать сильнее их всех!
— Я не могу, Милред, — ответил он уныло, голос его зазвучал тихо и обреченно. — Эта сила не подвластна мне, это темная сила. Она владеет мной, а не я ею. Я могу только сдерживать ее. Пока еще могу. Если я позволю этому огню овладеть мной совсем, он приведет меня к гибели, он сожжет мое сердце и разум. Я не хочу этого. Победив, я все равно проиграю. И скажи, зачем мне тогда жить?
С каждым поединком, с каждым нанесенным ему ударом, он с тоской и ужасом ощущал как все больше сжимается тугая пружина гнева и ярости внутри него, он чувствовал ее мощный, болезненный напор, грозящий все сокрушающим взрывом, после которого у него не будет пути назад, а светлая память о близких, дававшая ему силы держаться в самые черные минуты, обратится в пепел и яд. И тогда жизнь для него станет самым настоящим адом. И он знал, что каждый акт насилия будет приближать его к этой опасной границе.
— Они не оставят тебя в покое.
— Я знаю…
Милред опустилась на маленькую скамеечку напротив него и, понизив до предела голос, сказала, предварительно оглядевшись по сторонам:
— Тогда борись, учись управлять этой силой, этим темным огнем. Ты все равно сильнее его, твоя воля сильнее и крепче любой темной силы, Реми.
Реми тяжело вздохнул, обхватив руками голову, он произнес, закрыв глаза:
— Я не уверен в этом, Милред. И я устал, я хочу, чтобы все закончилось.
— Моррис заставит тебя пройти обряд.
Реми открыл глаза и сказал задумчиво:
— Да, я знаю. Даже если я применю силу, если научусь ей управлять, они используют это по-своему. Они выставят против меня бойца из воронов, прошедших обряд, либо заставят убить кого-нибудь. Либо я сорвусь сам, либо они не оставят мне выхода. Моррис никогда не отпустит меня, если только…
Тут он замолчал, и так погрузился в размышления, что не расслышал вопроса кухарки.
— Что, если только, Реми? — повторила она встревоженно.
— Нет, ничего, — не сразу откликнулся он, занятый своими мыслями. — Пожалуй, ты права. Я должен использовать этот шанс. Это единственная возможность для меня…
Больше он не сказал ни слова и на все вопросы обеспокоенной женщины, только качал головой. Потом с трудом поднялся и взяв ведро в глубокой задумчивости отправился к колодцу, выполнять свою работу…