Эйфория в волнении прикусила палец, оставив на нем глубокие отметины. Поглощенная тем, что происходило в беседке, она ничего не замечала вокруг. Не увидела она и тени, бесшумно возникшей у нее за спиной. Когда Юта заговорила снова, ее голос зазвучал словно журчание лесного ручья, мягко и завораживающе.
— Всего лишь поцелуй, мой прекрасный друг. Один поцелуй для королевы Юты.
Он долго молчал и в этой внезапной тишине, сердце у Эйфории пропустило пару ударов, а потом болезненно-быстро затрепыхалось в груди, готовое выскочить наружу. Она постаралась сдержать вдруг участившееся дыхание, чтобы услышать, что ответит Реми. Наконец, он произнес:
— Хорошо, Королева. Как скажешь.
— Ты не боишься? Поцелуй мьюми может быть опасен, он способен свести человека с ума. Ты можешь никогда не обрести потом покоя.
— Я знаю, — сказал Реми. — Только если с ней что-нибудь случится, покоя мне все равно не видать. Это я привел ее на земли воронов без защиты знака, по моей вине она сейчас в опасности. И ты знаешь, что опасность эта хуже смерти.
Тут Эйфи пробормотав про себя: «Ну уж нет! Ишь, чего она захотела!», решительно поднялась, чтобы помешать творящемуся безобразию. Но на плечо ей внезапно легла тяжелая рука, а ладонь другой быстро закрыла рот. Эйфи испуганно вздрогнула и едва удержала готовый вырваться крик.
— Тихо, Эйфи, это я, — она узнала голос Джоя, его горячее дыхание обожгло ей ухо. Он зашептал: — Не стоит им мешать, они сами разберутся. Реми знает, что делает. Лучше пойдем отсюда, тем более подслушивать нехорошо.
Но Эйфи упрямо покачала головой и осталась стоять на месте, потому что Юта заговорила снова, уже в полный голос, тщетно пытаясь скрыть отчетливо зазвучавшие в нем нотки горечи и разочарования:
— Нет, Реми. Я не хочу принуждать тебя к тому, что самому тебе не по душе. Я приберегу свое желание до времени. Что ж, видимо, эта девушка на самом деле дорога тебе, хоть ты не хочешь в том себе признаться. И ты с ней связан, поэтому она сейчас с тобой. Но я не назову ее счастливой, потому что не уверена, что вас ждет счастье. Это все, что я могу тебе сказать.
— Я обещаю, Юта, — сказал он, и в голосе его была неподдельная радость, — что никогда не забуду твоей доброты. Я навсегда твой должник.
Но мьюми только печально вздохнула:
— Боюсь, что когда-нибудь мне придется напомнить тебе об этом… А сейчас ступай, я хочу побыть одна. А впрочем, постой! Вот, прочитай мне прежде небольшой отрывок из этой песни рыцаря. Я сделала здесь отметки для тебя. Ты помнишь, как мы обсуждали в прошлый раз эту балладу…
Тут Джой настойчиво потянул Эйфорию за собой, и она не стала сопротивляться, поглощенная размышлениями об услышанном и боясь поверить в слова Юты. Стараясь ступать бесшумно, они выбрались на тропинку и быстро скрылись в ночи, не сказав больше ни слова друг другу.
Реми, после того как покинул Королеву, нашел девушку на берегу, в компании мьюми, за накрытым столом, где стояли блюда с изысканными кушаниями и свежими, сочными фруктами, источавшими дивный аромат, в бокалах искрилось в серебряном свете луны и золотых огнях свечей молодое, игристое вино. Мьюми радостно приветствовали Реми, и он сел с ними за стол, подняли бокалы, вновь зазвучал веселый разговор, похожий на непринужденную болтовню старых друзей с привычными шутками, которые встречали беспечным смехом и одобрительными возгласами. Рассказывали какие-то забавные истории, смысла которых Эйфи не понимала, да и не пыталась вникать. Ей было достаточно того, что Реми вновь сидел рядом, и она чувствовала в прохладе ночи тепло его тела и дыхания, когда он поворачивался к ней, чтобы о чем-нибудь спросить. Она выпила немного вина, основательно подкрепилась, попробовав по чуть-чуть всего, что было на столе, но особенно понравились ей персики, большие, с нежной бархатистой кожицей, истекавшие соком, такой восхитительной сладости, что невозможно было оторваться. Ее взгляд скользил по лицам мьюми, они казались ей прекрасными и гармоничными, Эйфи никогда не видела сразу так много привлекательных людей. «Но ведь они и не люди, — напомнил она себе, — волшебные существа, красивые, но непонятные, чужие. Глядят приветливо и улыбаются так хорошо, по-доброму, но кажется, что стоит им отвернуться и они тотчас забудут про тебя. Так заняты они собой и своими песнями. И как же Реми не похож на них, такой настоящий, такой родной. Он среди них как дерево среди травы. И неужели Юта верно думает, что я ему небезразлична. И он ведь не стал ей возражать. Ах, если б только это было правдой. Но как же мне узнать наверняка.» Она склонила голову на его плечо, и он накрыл ее руку своей ладонью.