Однажды Его Величество гостил в наших краях и, сведя со мной дружбу, взял слово молчать о главном его секрете, раскрытие которого позже должно было стать, как я понимал на тот момент, главным мечом правосудия для «покушенцев» на престол. Не зная, что эта тайна станет моим оружием против моего же двоюродного брата, я охотно поверил монарху и дал ему слово молчать вплоть до его смерти. Однако по приезде в Ла Круа, около полугода тому назад, я обнаружил большое количество удививших меня неожиданностей. Дженевра с тех пор, как мы виделись в последний раз, сильно поменялась, но дело было вовсе не в том. Наша давняя, начавшаяся еще с детства дружба помогла нам несколько возобновить сошедшие на нет отношения, но дело было вовсе не в них.
Довольно быстро я заподозрил наличие у Джейн серьезных проблем со здоровьем. Приехал я со своими людьми, среди которых было несколько потрясающе талантливых медиков, поэтому долгими уговорами в течение нескольких довольно тяжелых недель мы все же склонили Ее Величество к обследованию. На удивление, несмотря на хорошее и регулярное питание, моя кузина оказалась сильно истощена. Сначала я, было, подумал на какую-то болезнь, тем более, обычно покорная повелению отца, ныне она настаивала на временном переносе нашей с ней свадьбы. Я не видел в этом ничего страшного, единственное, что вызывало у меня беспокойство — состояние ее здоровья, поэтому, дабы осторожно понаблюдать за ним, я решил остаться на нужное количество времени, хотя изначально у меня появилось желание уехать, чтобы заранее не быть в тягость дому, который должен был меня принять.
При следующих обследованиях никаких болезней также найдено не было. Единственным, что вызвало мое удивление, оказалось странное стечение обстоятельств — Ее Величество была в положении. Как бы странно это ни звучало, но меня это нимало не смутило, так как сам по себе я сторонник свободных нравов и отношений, однако все оказалось намного сложнее, чем я предположил изначально. Узнал я об этом уже позже, слишком поздно, чтобы хоть как-то повлиять на сложившуюся ситуацию, в чем до сих пор себя корю.
Несмотря на весь полноценный уход, оказанный моими докторами, с каждым месяцем она ослабевала все больше и больше. Одним из вечеров мне для ее спокойствия пришлось проигнорировать одно непонятное мне письмо, переданное кому-то ее фрейлиной — Гердой, настороженно следившей за ухудшающимся состоянием больной.
Уже предполагая, чем все это может кончиться, я срочно выслал своему кузену Вильгельму письмо с просьбой вернуться с Юга. Я подробно описал ему причины своего беспокойства.
Я ожидал его несколько дней, сколько примерно полагалось на путь с места его нынешнего пребывания, однако в ночь на предполагаемый мною день его приезда у Джейн начались роды. Несмотря на свою развязность в выражениях, безусловно я не буду описывать происходившее той ночью, так как вы и без того можете составить примерное впечатление об этой ситуации, опираясь на свои знания о жизни.
Скажу лишь, что через считанные минуты после родов Джейн умерла. Причиной ее смерти назвали внутреннее кровотечение.
В ту же минуту — то было то ли пять часов утра, то ли четыре — двери открылись. Вильгельм подоспел раньше, чем я предполагал, однако было уже поздно.
И именно тогда, в те минуты, я осознал, какую страшную ошибку совершил, думая, что делаю добро. Пишу я это сейчас исключительно из трусости, о которой должны узнать все и каждый, кто прочтет это письмо. Из-за своей собственной глупости я упустил то, что любой думающий человек заметил в первые же недели, я не связал факт того, что королева была в положении с ее ничем необъяснимым истощением. Любовные терзания часто наносят нашей нервной системе много вреда, а имя отца ребенка было нам неизвестно. Мне стоило заметить это ранее, и, вероятно, сейчас жизнь Джейн была бы вне опасности. Однако и здесь я ошибся, а развеял мои оставшиеся сомнения произошедший между Вильгельмом и Гердой в ту ночь конфликт, дополнивший общую картину и сделавший для меня, своим молчанием повесившего на близких мне людей страшный грех, все предельно ясным.
Вильгельм, я обращаю эти слова к тебе и прошу у тебя заранее прощения, зная, как ты будешь зол, когда дочтешь до этого момента. Я должен был сообщить это ранее, однако посчитал, что это станет для вас двоих ощутимым ударом, а для кого-нибудь другого — оружием против тебя, поэтому я молчал, хотя после смерти Феодоссия обязан был раскрыть тебе, что не он твой родной отец и, что он знал об этом, знал и молчал, думая, что это сломит тебя, отрезав твой путь к престолу. Только к твоему совершеннолетию Феодосий по чистой случайности узнал от давно ушедшей на покой фрейлины (определённо мучимой совестью), что его младший ребёнок умер при рождении вместе с матерью. Это была дочь. Ее подменили другим младенцем, потерявший мать, чтобы избежать виселицы и возможно обеспечить хотя бы одному ребенку лучшее будущее.
