— И когда, по-твоему, будет время? — Робин замялся, видимо поняв, что сболтнул чего-то лишнего. — Ну и ладно. Как созреет — расскажешь, а пока донимать не стану, — он улыбнулся, в его карих глазах блеснул выглянувший между облаков солнечный свет.
Мы уже подъезжали к ломаной, извиыающейся змеей тропке, уходящей глубоко в лес. Она делала крюк и огибала далекие горы с правой стороны.
Лес был уже многие годы пустынен и дик — в нем никогда на моей памяти не водилось никаких хищных зверей: лишь насекомые и мелкие зверьки вроде мышей, белок и ежиков. Огниво пожирало путников само. Не клыками и когтями, но трясинами и непролазным мраком, будто кто-то или что-то утягивало людей во тьму.
Сворачивать с приметной дороги, рассекающей лес на неравные части, было опасно — в дремучей чаще заплутать можно было, едва сойдя с тропы. Бывало такое, что караваны купцов не могли разминуться, кто-то отступал за деревья, уступая другому дорогу, и попросту исчезал. Правда, никто не знает были ли то сказки для детей или реальные истории, но испытывать судьбу желающих особо не находилось. После нескольких таинственных исчезновений путешественники решили занимать себя менее опасными местами и проходили по Огниву с большой осторожностью и даже страхом или огибали, увеличивая свой маршрут на неделю.
— Ты боишься Леса? — я придержал лошадь и, стащив перчатку зубами, протянул руку вперед, касаясь жесткой коры.
— Как по мне, так это самое безопасное место в Де Данслис, — Робин задумчиво запрокинул голову назад, окидывая взглядом стремящиеся к небу верхушки елей. — Гиганты! Ни хищников, ни разбойников. Тишина и покой.
— Ты веришь в магию?
— Опасные вопросы, ваше-ство, вы мне задаете, — пожурил парень, пригладив гриву своего коня.
— Ответь.
— Думаю, что-то в этом мире от нее еще осталось.
— Мы едем через Каменный Брод, — я снова тронулся с места, внимательно вглядываясь в камни на дороге. — Здесь редко кто ездит, в последнее время торговцы облюбовали переправу в той стороне, а то разъезжаться неудобно и опасно.
— Так говоришь, будто веришь.
— Даже не знаю, верю ли, но осторожность не помешает.
— Понимаю тебя. Неизвестность всегда страшила больше открытых врагов, ничего-то не меняется.
— Вера — та же страшилка, подумай, — въезжаю в Лес первым, не глядя махнув своему спутнику рукой. Вперед.
— Уровни восприятия, дружище. Когда-нибудь Человек объяснит все на свете, — несмотря на скептический настрой, голос Робина звучит слегка неуверенно и приглушается. — Вот же будет разочарование…
— Я предпочитаю волнение перед неизвестностью ложному всезнанию.
— Почему же сразу ложному? — Робин удивленно приподнял тонкие темные брови. Я этого не видел, но достаточно хорошо его изучил.
— Какое мне удовольствие доставит открытие чего-то вроде… — задумчиво повожу плечами, склоняя голову набок, — ну, например, секрета Огнива? А вот его загадка… Это нечто особенное. Неприкосновенное. Почти священное.
— Ты мыслишь, как боголюбцы, или мне только показалось? — пробормотал мой друг, прыснув от смеха, я тоже улыбнулся в ответ.
— Некоторые открытия, наверное, не должны быть совершены, как думаешь?
— Я все еще не могу тебя понять.
— То ли ещё будет. Знал бы ты, какие мысли мне иногда приходят.
— Уважь.
— Представь, если бы все в мире были равны.
— И как?
Я поморщился:
— Да никак, это невозможно.
— Ваше Высоч-ство, да что вы говори-ите?
— Не юли, — я тихо фыркнул. — Просто человеческий фактор сильнее этого. Кто-то копит, кто-то тратит. Кто-то проигрывается, кто-то выигрывает. В таком случае нужно будет упразднить все азартные игры и соревнования, чтобы, не дай Бог, кто-то не стал лучше другого. Чтобы у всех всего было в равном количестве, значит кто-то должен высчитывать по каким-то факторам долю для каждого, но тогда тот, кто высчитывает, будет на ступень выше остальных, так как это неравенство, когда кто-то один заведует чем-то, чем не заведуют остальные…
— Ты рассказываешь про какой-то Ад, перестань, — Робина аж согнуло пополам от беззвучного смеха.
— Я потерял мысль. С чего мы начали?
— С открытий.
— Точно. Вот смотри, ну откроют они тайну Леса. Допустим?
— Ну, допустим.
— И тут же часть этого Леса снесут к чертям. Это разве хорошо?
— Нехорошо, — согласился с моей мыслью друг.
— Вот и я так думаю. С другой стороны — купцам ближе. Но что эти купцы такого хорошего сделали, чтобы им путь на пару дней сокращать? Все же они за наживой едут, а так у нас, вон, и переправа восстановит свою работу.
— Мысли читаешь, — парень блаженно улыбнулся. — Вон у нас мост все никак не может построиться, а хотят-то — разводной, чтобы реку не перекрывал, а то из-за подвесного только проблемы сплошные.
— Я рад, что ты проглядываешь жалобы.
— Да я в них живу! Герда каждый день приносит мне по стопке и говорит, мол, читай. Ну я и читаю, кратко тезисами выписываю их содержание и передаю вам с Дженеврой.
Я поморщился, благо моего лица мой спутник видеть не.
— Так вот, как у вас дела делаются. А я-то думал, как так быстро все прочитывается.
Робин продолжил:
