– Вот уж в крематорий у меня желания совсем нет идти, – начал возражать я. – У меня мороз по коже, как только я представлю, что тут сжигали людей.
– У меня тоже, – призналась Ева, и я понял, что я не один боюсь этого места. – Но тем веселее, ведь так, мы же сюда приехали пощекотать нервы.
– Верно, пощекотать нервы, – согласился я.
Когда мы шли вдоль клиники, я не сводил с нее глаз. Не проходило противное ощущение, что за нами смотрят. Я понимал, что я сам себе накручиваю это, но не мог отделаться от мерзотного чувства.
Мы прошли к котельной и решили, что она нас мало интересует. Чуть дальше стояло небольшое здание крематория.
Мы прошли к входу, на двери висел замок.
– Давай сломаем его, – предложил я.
После пары ударов битой замок поддался. Аккуратно распахнув дверь, мы стали светить внутрь фонарями. Небольшой коридор. Мы прошли по нему, дальше было помещение побольше, где стояли пустые каталки и две печки для сжигания трупов. Ева щелкнула пару кадров, в целом там не было ничего интересного. Кроме, пожалуй, самого факта, что там сжигали мертвых людей.
– Ну что, перейдем к самому сладкому?
Я прекрасно понял, что она имеет в виду.
– Давай, поищем другой вход, всяко должно что-то быть.
– А давай попробуем залезть по пожарной лестнице? Тут же возле каждого блока приделаны эти балкончики, полезем по ним, там точно двери менее надежные, выбьем.
– Другого выхода у нас нет.
Мы подошли к первой лестнице. Они, как оказалось, все были подняты на такой случай.
– Подсади меня, – попросила Ева.
Я сложил руки замком, слегка присел и ждал, когда нужно будет поднимать ее кверху. Она сложила фонарь в карман и наступила ногой мне на руки. Я стал ее поднимать, она была легкой.
– Чуть повыше, – сказала она.
Наконец, она зацепилась пальцами за нижнюю часть лестницы.
– Постой, – сказал я. – Упирайся ногами мне в плечи. Так хорошо. Сейчас я подставлю руки тебе под ноги и слегка приподниму тебя, чтобы тебе было легче подняться. Как только я начну поднимать, ты сразу подтягивайся.
– Давай, жду.
– Раз, два, три…
Я приложил усилия и стал приподнимать ее, затем , я почувствовал, что давление на мои руки спадает, а потом и вовсе исчезло. Я отошел и посмотрел наверх. Ева уже забралась на первый балкон и светила оттуда фонарем.
– Давай лестницу.
– Ага, сейчас. Только в окошки загляну.
– Давай потом, мне тут некомфортно стоять одному.
Но она уже светила в окно фонарем и прикладывалась лбом к стеклу.
– Там так пусто.
– Не удивительно, давай уже.
– Ага, секунду.
Она убрала стопор, лестница начала падать вниз, издавая при этом громкий скрежет метала.
От этого звука я весь передернулся. Если тут кто и есть, нас они точно услышали.
Закинув предварительно свой фонарь и биту, я стал подниматься к Еве, мне тоже стало интересно, что там за окном.
Там только виднелась небольшая часть длинного коридора. Я снова вспомнил фильмы ужасов, где в такие моменты пугают эффектом неожиданности, сопровождая это громкой музыкой в момент испуга.
– Ну что, – отлип я от окна. – Выбиваем дверь?
– Давай просто разобьем окно?
– Будет много шума, – предупреждающим тоном сказала Ева.
– Думаешь, если я пинком вынесу дверь, шума будет меньше?
– Давай как удобнее, уже прям хочется зайти вовнутрь.
После того как я ударил битой по стеклу, оно в тот же миг рассыпалось в мелкие осколки, которые падали внутрь и наружу. Подчистив оконный проем, я убрал лишние обломки стекла.
– Почти бесшумно, – с улыбкой сказал я.
– Что, а ты что-то сделал? – поддержав меня, пошутила она.
На самом деле шум был просто адский. Эхо, от падающих осколков, разносилось, наверное, по всей клинике. Я залез первым, помог Еве, и мы стали медленно продвигаться по коридору. Тут располагались когда-то палаты для больных. Все они были открыты. Мы даже заглянули в некоторые, но там не было ничего интересного. Чем дальше мы проходили вглубь, тем сильнее меня охватывала волна липкого страха. Я, словно, пробирался через кисель.
– Поистине жуткое место, – тихо произнес я.
– Это верно, – согласилась со мной Ева.
Я шел и рассматривал картины, что висели по всей длине коридора в промежутках между дверьми палат. Все картины были выполнены в черно-белом цвете. Будь там портреты или лужайка с цветами, все однотонное. Особенно меня передергивало от портретных картин. Эти старинные фотографии, что висят в рамочках, и оттуда смотрят мрачные люди. Жуть полнейшая.
– Пойдем в главный холл, хочу посмотреть фотографии основателей, надеюсь, их не убрали.
– Пойдем, сегодня, как я понял, ты командуешь парадом.
Мы прошли до конца коридора, остановились. Спустившись по лестнице на первый этаж, мы, собственно, и оказались в главном холле. Я подошел к двери главного входа, она была, по всей видимости, закрыта на ключ. Я надеялся, что с этой стороны висит обычный амбарный замок. Холл был просторным и с высоким потолком. Если входить с парадного входа, то тебя стразу встречает стойка администрации, по бокам располагаются две дугообразные лестницы, и за стойкой был еще лифт.
