– Готье, – весело проговорил Оливер, когда я закинул его руку себе на плечо, – я хотел пробраться к тебе в комнату через окно, но не дошёл! У тебя грубый садовник.
– Джейкоб не дал тебе свернуть шею, – пропыхтел я, медленно таща его по лестнице. – Выдам ему премию.
Я боялся, что отец вернётся и застанет Оливера в таком состоянии. Лучше было как можно скорее увести его в мою комнату. Но на попытки преодолеть лестничные пролёты мы потратили добрые пять минут. Оливер доблестно воевал с каждой непокорной ступенькой, попутно рассказывая о том, как он час пытался заказать такси до моего дома.
– Чёртовы таксисты, – не унимался он, – они все думают, что я заблюю им салон.
– Или откинешь копыта по дороге, – усмехнулся я.
– В точку. Я правда сегодня перепил. Обычно алкоголь меня не берёт. Я свою меру знаю…
Мы вошли в комнату, и я скинул его на кровать. Не знаю, сколько он весил, но плечо болезненно тянуло. В дверь постучали; я открыл и забрал поднос у Лоры.
– Передай Сильвии, что ко мне пришёл одноклассник. Пожалуйста, не мешайте нам.
Закрыв за ней дверь, я подошёл и протянул стакан с водой Оливеру. Он с благодарностью принял и начал жадно пить.
– Расскажешь, что произошло? – осторожно спросил я.
– Хороший ты друг. – Он опустошил стакан и вернул мне, усаживаясь на кровати. – Ничего, просто я веселюсь.
– Один веселился? – хмыкнул я. – Или в компании?
– Мне и одному хорошо, – улыбнулся он. – Вот тебя увидел, и ещё лучше стало.
– Приятно слышать, – улыбнулся я в ответ.
Наступила тишина. Я посмотрел на часы.
– Хочешь остаться у меня с ночёвкой? Скоро Скэриэл обещал забежать.
– Нет, нет, я просто… – Оливер запнулся, уставившись куда-то в сторону. – Поговорить с тобой хотел. Мне больше некуда идти.
– А Оливия?
– О нет, она опять разозлится. – Он поморщился и тут же начал вдруг подниматься, бормоча: – Ладно, забудь. Кажется, это была глупая идея. Прости.
Оливер торопливо встал и, пошатываясь, направился к двери.
– Куда ты? – Я схватил его за плечо.
– Сейчас понял, что зря пришёл и только доставил тебе неприятности. – Глаза он всё так же отводил.
– У тебя проблемы? – допытывался я. – Нужна помощь?
Про себя я подумал, что вот только чужих-то проблем мне сейчас и не хватало.
– Не знаю. Не уверен. Я… кажется, совершил глупость. – Он испуганно посмотрел на меня, как будто лишь сейчас осознал всю серьёзность происходящего.
– Ага, – понимающе отозвался я, хотя ни черта не понимал. – И?
– Я попал в неловкую ситуацию и теперь не знаю, как быть, – решившись, выпалил он. – Правда, это… личное. Связано с человеком, которого ты знаешь.
Я решил, что понял, о чём речь, и не прикусил вовремя язык:
– Случайно не со Скэром?
– С кем? – Он ошеломленно глянул на меня, но быстро осмыслил вопрос. – А… Он тебе рассказал про мою истерику? Конечно, рассказал. Вы же всё время вместе.
Мне стало неловко. Что я за бестактный сухарь, зачем об этом вспомнил? Да и Скэриэлу стоило оставить при себе историю про пьяные откровения в ванной комнате, как и самодовольные рассуждения о том, какие мы, чистокровные, неженки.
– Нет, дело не в Скэриэле. – Оливер выглядел очень смущённым, таким я его почти никогда не видел: он понурился, даже слегка покраснел. – Там я вообще не знаю, что на меня нашло. Просто я был не в духе, задел вас дурацкими вопросами на тему, встречаетесь ли вы, потом поссорился с Оливией… И когда мы со Скэриэлом остались наедине, я ему наговорил всякого. А он, хотя не обязан был, меня обнял, успокоил… – Оливер продолжал всё сумбурнее. – Всё так навалилось в тот день… в общем, ему-то я благодарен.
– Так что случилось теперь? – Я решился вернуть его к более насущной теме. – Какая-то нехорошая история?
Он глубоко вздохнул, будто собрался нырять:
– Ты никому не скажешь? Обещай.
– Никому.
– И даже Скэриэлу, – быстро добавил Оливер.
– Слушай, ты можешь не рассказывать, – поспешил уверить я. – Если не хочешь, я не заставляю. Так даже будет лучше.
– Нет. Прости. Я просто нервничаю. – Помедлив, Оливер добавил: – Это… это связано с Бернардом.
Похоже, я опять оказался не прав насчет того, кто и с кем может внезапно найти общий язык. Неспроста он выпрашивал номер Бернарда так настойчиво. Но в голове это пока укладывалось плохо.
– Ого, – выдохнул я. – Вы общаетесь? А… э-э… насколько близко?
– Я думал, что очень. Мне он безумно нравился… оказалось, что зря, – мрачно рассмеялся Оливер. – А знаешь, что самое паршивое? Он меня использовал.
Оливер то нервно хихикал, то замолкал и пусто смотрел в сторону. Его иногда штормило: вот он уверенно стоит на ногах, и я отпускаю его плечо, а вот ему уже приходится хвататься за шкаф или стену, чтобы не рухнуть на пол. Он, такой спокойный обычно, теперь никак не мог собраться. А я лишь в недоумении смотрел на него.
– Он обдурил меня. – Оливер пригладил волосы, усаживаясь обратно на кровать. – Я всегда считал себя сообразительным, но тут повёлся, как последний дурак. Представляешь? Идиот. – Он засмеялся, но выглядел так, словно сейчас разревётся.
– Что он сделал?
Оливер опустил глаза, помолчал, затем медленно произнёс:
– Бернард меня шантажирует.
