— Я обратил свое внимание на Ледяную Принцессу не из-за того, что она привлекала меня или же была мне чем-то интересна, а потому, что этого захотел мой Ученик. — Более тихо и грустно начал Зарекс, при этом я уловила в его голосе сожаление. — Хазаэль желал и … жаждал мести. — Дракон прикрыл глаза и вздохнул, — это чувство сжигало его ничуть не меньше, чем искра Пустоты. — Зарекс сделал пару глотков корлинтуса, снова вздохнул и встретился со мной взглядом, — я … не понимаю. Как можно любить и ненавидеть себя за это? Так сильно хотеть отомстить, но бережно хранить кулон, способный едва ли не убить создателя. А, если Хазаэль желал вернуть ее… то зачем просил причинить Лиарии боль, оставив в одиночестве сразу после того, как Дева Льда полюбит меня? Почему мой Ученик захотел, чтобы она прошла через ту же потерю, что и он по ее вине? Его раны детства уже давно затянулись, а юность прошла в бесконечных битвах. Теперь он — взрослый, но… словно затерялся где-то и стал не способен выбрать свой собственный путь. Так что мой ответ — нет, Хазаэль не станет пытаться вернуть Ледяную Принцессу или как-либо вредить тебе. К тому же эта внешность… не очень-то и похожа на ту, что была у его возлюбленной. — При этом дракон хихикнул.
— Угу, видела в зеркале. Так что и ты подумай хорошенько, — я чуть склонилась к нему и на ушко прошептала, — а то у тебя в Империи скоро появится графиня с очень не аристократическими формами.
Я улыбнулась, а он рассмеялся, — для меня не важна внешность тех, кто желает сделать мою страну лучше, хотя… — Взгляд Зарекса изменился, став очень алчным, а хвост обмотался вокруг моей талии, — если бы я увидел Деву Льда такой, то отказал бы Хазаэлю в его просьбе. Так как человеческая красота, пусть и существует всего лишь мгновение, все же способна заставить дракона не только влюбиться, но и полюбить.
— Оу. — Его слова смутили, мысли и вовсе побежали на запретную территорию. Так что попыталась спрятать пылающее лицо за чашкой, но обнаружила, что она давно пуста. Поэтому протянула ее и пролепетала, — можно еще чаю… ой, корлинтуса?
— Конечно, — с улыбкой ответил он и наполнил чашку, при этом убрал хвост, оставив у меня на коленях лишь пушистую кисточку. И явно, чтобы сменить тему, спросил, — эта одежда, она тебе нравится?
— Она … непривычная, замысловатая. И ее много. У нас так не ходят… не ходили… там. У нас другая мода. Более открытая… А еще на мне бинты…
Немного поразмыслив, он сказал, — их уже можно снять. — И чуть посомневавшись, добавил, — помочь?
— С этим могут быть сложности? — Спросила и сильнее покраснела. Больше от желания согласиться, чем от вероятности демонстрации своего тела мужчине. Хотя, он его и так видел… О чем только думаю!
Но дракон развеял мои фа… сомнения, покачав головой, и сказал, — не должно, разве, что с поясом, он начинается здесь, — вытягивая оный из складок одежды.
— Тогда я попробую сама, а если не справлюсь, позову. А почему ты спросил про одежду?
— Та, что на тебе привычна для Лиарии. Можно сказать, она характерна для жителей Джаогена, но ты не оттуда. Поэтому я и спросил, насколько тебе в ней удобно, и не желаешь ли ты сменить ее.
— А есть варианты? — Не смогла скрыть детской радости и воодушевления. Хотя меня в прошлом уже давно нельзя было назвать девочкой, но здесь, в таком юном и прекрасном теле, желание обновок не показалось таким уж неуместным.
— Да, и … довольно много. — Он улыбнулся, и, сняв один из перстней, передвинул по столу ко мне. — Большая часть имеющейся у меня одежды находится здесь. — Улыбка дракона стала шире, а в глазах появился хищный блеск. — Вот только … Воплощение поглощает много маны, а мой кристалл поврежден. Поэтому… — В его руке появился кулон. Цепочка и подвеска были выкованы из мифрила. Во всяком случае так этот белый металл определила новоприобретенная память. В центре переплетения серебристых нитей угнездился громадный бриллиант, внутри которого клубился темный туман. — … ты сама выберешь и достанешь то, что тебе понравится. Но для этого придется научиться использовать магические камни. Кто знает, вдруг ты не хочешь…
— В смысле не хочешь? — Я даже в струнку вытянулась в возмущении. И только потом поняла, этот чешуйчатый просто дразнится, при том ничуть не скрываясь. Особенно выдавала лукавое настроение хозяина кисточка хвоста, игриво подрагивающая в моих руках. — Хочу! Еще как. Только стесняюсь попросить научить. Все-таки ты — болен, а Айрос потратил много сил на лечение. Не до того было… Да и сейчас боюсь, что это слишком… Но хочу… Все-таки, когда просто видишь проявления волшебства, это — одно. А когда можешь прикоснуться к чему-то такому… сказочному и чудесному, что-то сделать сам… Это совсем другое.
