В вопросе о зарождении средиземноморских университетов, равно как и в случае соборных и монастырских школ, мы должны учитывать сохранение традиций мирского образования, особенно по таким специальностям, как юриспруденция и медицина. По крайней мере на начальном этапе эти учреждения были меньше обременены логикой и математикой, включенными в учебную программу по искусствам, а больше занимались преподаванием профессиональных предметов, высокий статус которых на протяжении всего Средневековья ковался на таких специализированных факультетах. Они оставались важной частью возрождения в образовании, но возрождения, которое, возможно, началось несколько ранее и происхождение которого прослеживается смутно. Особенно непонятна ситуация с Салерно, старейшей медицинской школой в Европе, известной как медицинский центр уже в X веке, но остававшейся загадкой как учреждение вплоть до реорганизации Фридрихом II. Монпелье, с его юридическим и медицинским университетами, очевидно, был моложе, но и здесь не все ясно. С медицинской точки зрения, по-видимому, университет находился под влиянием Салерно и испанской науки, а вот истоки его юридической школы явно исходят из Болоньи, когда около 1160 года оттуда приехал Плацентин. Болонский университет оставался самым известным и, безусловно, самым влиятельным.
Хотя университет Болоньи считается непосредственным результатом возрождения римского права, о котором мы говорили в предыдущей главе[224], он, по-видимому, не был самой ранней итальянской юридической школой. Таковые существовали уже в Риме, Павии и в соседней Равенне, но ни одна из них не выросла в университет. История этих школ в XI веке туманна и расплывчата, непонятно, почему хотя бы римская не смогла стать университетом. И хотя Болонья не была в этом отношении первой, она обладала естественным преимуществом, находясь на перекрестке Северной Италии: дорога, шедшая из Флоренции на Север, пересекала здесь Эмилиеву дорогу, пролегавшую вдоль Северных Апеннин, – сейчас это узел железнодорожных путей, проложенных по исторически сложившимся направлениям. Она казалась богатым и удобным местом для занятий представителям университета, которые в 1155 году, дабы развеять сомнения императора, объясняли причину своего предпочтения так:
В XI веке Болонья обладала как минимум одним знаменитым юристом, и к тому времени она давно славилась риторическими штудиями. Во втором десятилетии XII века некий Альберт Самаритянин договорился со студентами, что откроет здесь, а не в Кремоне, школу искусства сочинения (
