Ренессанс XII века полностью

Лишь в одном отношении английское общее право в XII веке оказалось в невыгодном положении. Как и обычное право в других странах, оно не преподавалось в университетах, поскольку на протяжении всего Средневековья университетское обучение было сосредоточено на римском и каноническом праве. Даже законы королевского суда не изучались в английском университете. Изгнанное из университетов Оксфорда и Кембриджа, общее право нашло пристанище в столь необычных и своеобразных учреждениях, как Судебные инны Лондона. В какой-то мере именно благодаря им ему удалось спастись в период великого Возрождения XVI века, когда римское право восторжествовало в Германии и Шотландии.

XII век стал благодатным для юриспруденции в еще одной сфере – в становлении письменного права итальянских городов и развитии торгового и морского права, чему эти города как раз способствовали. В городских законах странным образом смешивались римское право и германские обычаи. Практический интерес растущего административного аппарата вновь внес свою лепту в оформление письменного права. Пизанский «Свод обычаев» (Constitutum usus) датируется 1160 годом, обычаи Алессандрии – 1179 годом, а ряд других – концом века. Новое законодательство отражено в городских статутах, положенных в основу обширного и разнообразного корпуса местного права, чем впоследствии стали отличаться итальянские города. Ближе к XIII веку Бонкомпаньо из Болоньи сообщает нам, что «каждый город Италии издает свои статуты, или уставы, в соответствии с которыми подеста или консулы осуществляют правосудие и наказывают преступников вопреки местным обычаям, которые могут противоречить статутам». Более того, многочисленные торговые договоры между городами заложили прочную основу для международных отношений. Если мы не можем с уверенностью отнести к нашему периоду самые ранние сборники морского права, то, по крайней мере, мы обнаруживаем существование консульского статуса для иностранцев, а также особой юрисдикции в отношении собравших пыль всех дорог торговцев, которые часто посещали ярмарки и рынки и требовали упрощения судопроизводства в «ярмарочных судах». Торговцы и ремесленники развивают свое собственное право, а также свои собственные институты управления.

Начиная с XII века право становится тем, чем оно было во времена Римской империи, – главным предметом интереса европейской мысли, достойным максимальных интеллектуальных усилий. Отныне у богословия появляется светский соперник. Даже каноническое право обрело независимость. Теперь в одном ряду с Писанием и Отцами Церкви выстроились и другие авторитеты – светские произведения, порой даже языческие, не сохранившие ни следа религиозности. Принятие «мирских и языческих “Дигест”» предвосхищает интерес к еще менее христианским авторам: Аристотелю, Гиппократу и даже Аверроэсу, «составителю Большого комментария»[146]. У клириков появляется свой соперник. До тех пор, пока в руках духовенства была монополия на образование, оно же и обладало монополией на все общественные должности, где требовалась книжная грамотность; когда никто, кроме его представителей, не мог составить документ или отыскать прецедент, канцлеры и секретари поневоле становились духовными лицами. Вот уж поистине трудно провести различие между канцелярией и часовней. Священнослужители были верными слугами, однако их верность была двойственной. Проблема служения одновременно двум господам особенно сильно обострилась в наш период в связи с консолидацией церкви. Вспомните еще раз историю Генриха II и Бекета! Для европейской королевской власти стало большой удачей то, что как раз тогда, когда духовенство начало терять свои позиции, появился класс образованных мирян, обученных юриспруденции и литературе, которые в будущем могли бы стать опытными управленцами. По мере роста бюрократии даже церковь стала все больше полагаться на юристов, и короли, разумеется, тоже обращались прежде всего к юристам-мирянам и легистам. Как бы то ни было, юристы надолго заняли значимое положение во властных структурах.