Соответственно, начала средневековой историографии следует искать в общем взгляде на мир и его частных выражениях христианского, а не языческого Рима. Философия истории христианской Европы, вплоть до Нового времени, основывалась на Августине, а хронологическая система – на Евсевии Кесарийском, и оба пересекались в средневековой хронике или всеобщей истории. Последняя в полном смысле этого слова была невозможна до победы христианства, поскольку, хотя мировое господство Рима могло внешне предполагать такую историю, для подлинного понимания универсальной истории необходимо было чувство фундаментального единства человечества. Будучи наследниками как классической, так и иудейской традиции, раннехристианские историки столкнулись с задачей объединения и согласования двух историй, развивавшихся абсолютно независимо друг от друга. Попытка свести к общему знаменателю материалы, найденные в трудах римских историков и в Ветхом Завете, относилась в первую очередь к хронологии, которую Евсевий Кесарийский в своих «Канонах» определил для последующих христианских эпох. Его система сформировала и соединила две параллельные хронологии, синхронизируя некоторые выдающиеся фигуры и события, такие как, например, Авраам и Нин, Моисей и Кекропс, Самсон и Троянская война. И та хроника (или краткое изложение истории), которую он таким образом довел до 325 года н. э., в переводе святого Иеронима легла в основу всеобщей истории Средних веков. Святой Августин добавил к ней теорию о шести эпохах мира, соответствующих шести дням Творения, потому что в глазах Творца тысяча лет – «как один день», а седьмой – вечная суббота. В этой системе, которая в дальнейшем была развита и популяризирована Исидором, первая эпоха длилась от Адама до Ноя, вторая – от Ноя до Авраама и т. д., а шестая – от рождения Христа до конца света, события, которого Средневековье, как и ранние христиане, ожидало в скором времени. На страницах Орозия, написавшего «Историю против язычников» в семи книгах в 417 году, эта шестая эпоха совпала с Римской империей, последней из четырех великих монархий в видении пророка Даниила, так что существование Рима было гарантировано до конца всего земного. Дополнением к этому стало августиновское разделение земного города Рима, который когда-нибудь да исчезнет, и вечного града всех верующих, нерукотворного, невидимого, на Небесах, устроитель и создатель которого – Бог. Отныне христианский мир имел свою философию истории, отвернувшуюся от мира нынешнего и обращенную к миру грядущему, и этот дуализм мышления доминировал в Средние века.
Из всего этого богатого материала – римского, христианского и римского, но в христианской обработке – в Средние века составляли всемирные истории, с их хронологией, делением на периоды и с их философией истории. Начиная обычно с Сотворения мира, составители копировали Евсевия, Иеронима и их продолжателей, пока не доходили до своего времени, где начинали рассказывать о современных им событиях, представляющих для нас особый интерес. С течением времени некоторые из наиболее экономных и милосердных писателей стали начинать повествование с наступления христианской эры, заменив летоисчисление, начинавшееся с римской эры. Такой способ стал медленно, но верно распространяться после того, как впервые был использован в VI веке. Константинополь, однако, продолжил считать от начала мира, приходящегося на 5509 год до н. э., а не на шесть часов вечера 22 октября 4004 года до н. э., как много позже высчитал почтенный архиепископ Ашшер в своей хронологии, которую все еще можно обнаружить на полях «Библии короля Якова»[150]. Даже датировка христианской эры в конце XI века стала темой дискуссий, когда, привлекая астрономические доказательства, стали утверждать, что текущее исчисление запаздывало на 22 года, так что 1100 год в действительности должен был быть 1122-м. Между тем основа для всеобщей истории XII века была заложена хрониками Мариана Скота, умершего в Майнце в 1082 году, и его преемника – Сигеберта из Жамблу, чья расплывчатая хронология доходит до 1112 года.
