Начало похода назначили на день святой Екатерины, иными словами, на 25 ноября[44]. Накануне Людовик передал управление Дамьеттой в руки своей жены. О том, чтобы слабых женщин подвергать опасностям похода, не было и речи. Они должны были оставаться в крепости, где всего было в достатке, под охраной жителей-коптов, а также генуэзцев и пизанцев, которые должны были беречь корабли. С Маргаритой остались слуги, принадлежащие ее дому, и еще сир д’Эскейрак, старый рыцарь, которого король назначил «хранителем живота». Несмотря на то что королева ожидала ребенка, она должна была управлять Дамьеттой.
Около полуночи один из дозорных, обходивший лагерь, обнаружил тело Флоры д’Эркри, которую все знали под именем Флоры де Безье. С широко открытыми глазами и удивленным выражением лица Флора лежала на песке возле тростника, пригвожденная к земле, будто большая голубая бабочка, длинным египетским кинжалом, пронзившим ей сердце.
Лучники дозора на этот раз были из отряда графа д’Артуа. Начальник лучников и пришел с печальным известием к графу, добавив, что он, кажется, видел жертву среди приближенных дам королевы.
Граф, возбужденный близостью перемен, не мог уснуть в эту ночь и играл с Рено в шахматы. Оба последовали за офицером, стараясь ступать как можно тише. Стражники покрыли лицо покойницы покрывалом, но Рено, узнав ее голубое платье, почувствовал, что сердце у него остановилось. Он встал на колени, приподнял покрывало и убедился, что на песке перед ним и в самом деле лежит мертвая Флора, и тогда что-то вроде всхлипа вырвалось у него из груди. Узнал ее и граф Робер, который замечал всех хорошеньких женщин.
– Да, это одна из приближенных моей невестки! А тебе, Рено, она, кажется, приходится родней?
Если Рено и колебался, то только одну секунду. Стоило ли затевать скандальное разоблачение, когда через несколько часов им выступать в поход? Нет, пусть уж лучше думают, что она и вправду его родственница.
– Да, – с тяжелым вздохом проговорил он. – Моя кузина… Вернее, кузина моей приемной матери: Флора де Безье. Она поступила на службу к королеве, и я очень хотел бы узнать, что она делала здесь, так далеко от дворца!
– Может быть, хотела сказать тебе последнее и… нежное прощай? Если бы я не считал ее твоим сердечным другом, я бы непременно за ней поухаживал. За такой-то красавицей!
– Нет, мессир. Скажу откровенно, я не любил ее. И не могу понять, почему она оказалась здесь.
– Ну, если она не шла к тебе, значит, шла к другому! Иного ответа я не нахожу. Осталось узнать, кто этот другой. Если он не объявится сам, у нас есть еще два-три часа на поиски, рассвет не за горами.
Рено в ответ только пожал плечами, наклонив голову. Он сразу вспомнил одно знакомое имя, но не имел права его произнести. Нет сомнения, что Флора торопилась увидеть де Куси. Помолчав, Рено все-таки высказал свое мнение:
– Зная ее, не сомневаюсь, что это был знатный рыцарь. Узнав его имя, мы не найдем убийцу. Уж конечно, это не ее… возлюбленный! Тем более что вчера мы все исповедались и причастились. Совершить такое преступление, приняв гостию?!
Говоря все это, Рено старался убедить сам себя, отгоняя ужасную мысль, что пришла ему в голову: уж не сам ли Рауль де Куси, желая покончить с гибельной для его души любовью, совершил это злодеяние? Рено не видел Куси на исповеди. Слава богу, граф Робер занялся другим. Он осторожно вытащил кинжал из раны и стал рассматривать его при свете факелов.
– Не надо никого искать. Я видел подобные кинжалы. Сарацины называют их «канджар». Нет никакого сомнения, что ее убил один из тех, кого без устали подсылает к нам проклятый султан и от которых нам так трудно уберечься. На этот раз несчастливый случай поставил на их пути беззащитную женщину. Чудесная жертва для кровожадного Аллаха. Но будь спокоен, мы отплатим за ее смерть сотней убитых мусульман!
Граф отправил людей за носилками, чтобы отнести Флору к королеве, которой придется позаботиться о ее похоронах. Рено остался возле Флоры, смотрел на ее красивое лицо, а потом, ласково проведя рукой, закрыл ей глаза. Флора не выглядела испуганной, скорее удивленной. А кинжал? Если убийцей был мусульманин, то почему он оставил в теле убитой свой кинжал? Кинжал – весьма ценное оружие. Или он хотел возбудить подозрения против лагеря христиан? Чем больше размышлял Рено, тем меньше у него было уверенности, что рука, которая нанесла смертельный удар, принадлежала сеиду султана Ас-Салиха…
Рено молча следовал за своим господином, сопровождая носилки, которые несли два воина. Остальные продолжили сторожевой обход.
Своим появлением во дворце пришедшие внесли немалое беспокойство, но к Маргарите их не допустили. Шевалье д’Эскейрак вместе с дамой Герсандой запретили ее будить.
