Выхожу напротив добротной светлой новостройки, расплатившись с таксистом наличкой, которую мне всучила Таисия. Ввожу на домофоне номер квартиры и достаточно долго жду, пока пиликанье сменится на заспанное:
– Кто там?
– Курьер! – говорю я и давлюсь смехом.
В ответ – тишина. Видимо, Оленьевич не узнал мой голос.
– Я ничего не заказывал, – говорит он.
– Это доставка от вашей сестры, – отвечаю я. И вот теперь до него доходит наверняка.
– Мия? – неуверенный вопрос звучит из динамика.
– Да, это я!
Снова тишина. Но, судя по зеленому огоньку на панели домофона, Оленьевич не сбросил.
– Ладно, – со вздохом произносит он и открывает мне дверь.
Поднимаюсь на нужный этаж и уже заношу палец над кнопкой дверного звонка, но дверь открывается раньше на долю секунды. Передо мной стоит взъерошенный, заспанный и кое-как одетый Вячеслав Олегович. Набираю в легкие воздуха и уже собираюсь что-то сказать, но лишь шумно выдыхаю, неожиданно растерявшись, когда встречаюсь с ним взглядом.
На нем однотонная рубашка темно-рыжего цвета, как будто он подбирал ее под блики на волосах, и черные брюки, больше похожие на спортивки. Выглядит он усталым, судя по синякам под глазами, но точно не больным. Нездоровый блеск в его глазах, конечно, имеется, но мне кажется, что это больше от злости, что я приперлась к нему на порог.
– Привет, – первым нарушает наше молчание Оленьевич.
И голос у него вовсе не как у больного, этот симулянт абсолютно здоров! Кстати, он рассматривает мое лицо, постепенно спускаясь, и останавливает взгляд на руках, сжимающих пакет с едой и торт.
– Привет, – киваю я. – Что делаешь, куда пропал?
– Я болею, Иванова, – как-то слишком обреченно произносит Оленьевич.
– Выглядишь бодрым, – хмыкаю я. – Чем болеешь, воспалением хитрости?
– Ты пришла язвить или по делу? – Его голос пронизывают нотки недовольства.
Я не рассчитывала на восторг от нашей встречи, но торт в моих руках и пакет с другими разными вкусняшками должны же были заставить его хоть улыбнуться?!
– Я посыльный от твоей занятой сестры, – говорю я и делаю шаг вперед в попытках переступить порог. – Вообще, говорят, что держать гостей с подарками на пороге – плохая примета…
– Я не до такой степени суеверный, – даже не думает сдвигаться с места Оленьевич.
Он вновь опускает взгляд на торт в моих руках, читает его название, как-то странно усмехается и вновь смотрит на меня:
– Знаешь… Из всего кондитерского разнообразия, чтоб ты знала, я ненавижу именно этот торт.
– Ха-ха, я не верю, – закатываю глаза я. – Таисия сказала, что это твой любимый, так что сестренка сдала тебя с потрохами!
– Что еще тебе сказала Таисия? – вопросительно приподнимает брови он.
– Что ты болеешь и тебе нужно принести что-то вкусное от нее, потому что она вся в работе, подготовке к премьере и не может к тебе приехать…
– Не хочется тебя огорчать, но, похоже, Таисия решила над нами поиздеваться в своем духе, – вздыхает Оленьевич и забирает у меня пакеты и торт. – Заходи.
Он отходит в сторону и пускает меня в прихожую. Первым делом я замечаю лестницу, ведущую на второй этаж, квартира у Оленьевича не так проста, как я думала. Из прихожей можно сразу попасть в кухню и гостиную, чуть левее – балкон и санузел. Все выполнено в очень скромных тонах, без излишков мебели и яркости: везде одинакового цвета пол под дерево, светлые стены, темная мебель в тон с полом. Все стены пустые, за исключением той, что ведет вверх по лестнице.
– Проходи в гостиную, сейчас разберемся с Тасей и ее выходками, – кричит мне с кухни Оленьевич.
Первым делом подхожу к стене и рассматриваю то, что сначала мне показалось картинами на полке, но на самом деле это дипломы за разные научные заслуги и черно-белая фотография самого Оленьевича в рамке. Он на этой фотографии какой-то другой… Стрижка, черты лица – все какое-то другое, как будто его перефотошопили и дорисовали то, чего нет, но вот улыбку я узнаю сразу.
– Ты где застряла? – выходит из-за угла Оленьевич и замечает, куда направлен весь мой интерес.
– Ты настолько себя любишь, что сделал себе алтарь и поклоняешься? – прыскаю со смеху я, повернувшись к нему. – Мне нужно припасть на одно колено, принести жертву или что? Это что за уголок самолюбования? – продолжаю хихикать я.
– Не смешно, – стискивает челюсти Оленьевич.
– Вообще-то очень смешно и странно…
– Тебя вообще ничего не смущает? – склоняет он голову набок. – Не смущает, что мы лишь общими чертами похожи, а в остальном разные?
Замолкаю и пристально вглядываюсь в снимок, сравнивая его с Оленьевичем. Ну они и правда разные, но все равно похожи. Выходит, то, что я приняла за фотошоп, на самом деле…
– Это не ты? – предполагаю я и получаю заветный кивок. – А кто тогда?
– Мой брат, – коротко отвечает Оленьевич. – Идем в гостиную, сейчас будем с Тасей выяснять отношения.
