Паранойя начинает шевелиться у меня в мыслях, скрежещет, как огромная сколопендра, пугает до чертиков… Я почему-то уверена, что Ярик сейчас следит за мной, но и уверена, что он больше не рискнет нападать на меня в публичном месте. А значит, чем больше времени я буду проводить в компании, тем лучше.
– Да, я пойду с вами, – соглашаюсь я.
Снова возвращаюсь мыслями к Оленьевичу и неосознанно представляю, чем он собрался заниматься вместо наших занятий, какая у него там «личная жизнь» вдруг появилась. Я бы глянула на ту терпилу, которая способна ужиться с ним, ведь он просто невыносим!
– А с тобой пойдет кто-то или ты, может, на машине отдельно доберешься? – хихикает другая девчонка, и я перевожу на нее вопросительный взгляд. – Брат нашего босса, например…
Девчонка-роллерша гогочет, как сивая кобыла, и все остальные в помещении тоже давятся смехом.
– Уржаться, – зло огрызаюсь я.
– А чего, мы видели, как ты к нему в машину садилась в прошлый раз, – смеются они. – У вас мутки с ним, колись?
Вместо ответа я беру скейт, кроссовки и выхожу из гримерки, смачно хлопнув дверью, отрезая себя от хохочущих девок в гримерке.
Сажусь на пол и начинаю завязывать шнурки, руки трясутся, меня вот-вот разорвет от негодования, и я не попадаю концами шнурков в дырки.
Слышу хлопок двери мужской гримерки и приближающиеся шаги.
– Эй, чего с тобой такое? – подходит ко мне Флай. – Что случилось?
– Вот бывает у тебя такое, что тебя до трясучки бесит человек?! – восклицаю я, совладав наконец со шнуровкой на кроссовках.
– Тебя бешу я? – улыбается он.
– Нет! Просто один человек вымораживает своим присутствием и заботой!
Беру скейт в руки и направляюсь дальше по коридору.
– Так скажи ему об этом, – усмехается Флай.
– А не хочу! – огрызаюсь я.
Не знаю, черт возьми, что за хрень со мной происходит… Столько мыслей, столько противоречий и всё, и все вокруг бесят.
– Смешная ты, – угорает Флай, догоняя. – Тогда в чем дело, чего ты злишься?
– Я не знаю! – сжимаю руку в кулак со всей дури и отпускаю только тогда, когда ногти впиваются в кожу. – Но ненавижу всей душой!
Не понимаю, что такое, но отрабатываю на репетиции я просто отвратительно. Таисия ругается, у нее уже перед премьерой чуть ли не истерика, а я ничего не могу сделать.
– Ты как робот! – кричит она на меня. – Ты – гвоздь программы, где твоя улыбка, где твоя легкость?! Ты работаешь так, словно я тебя сюда палками загоняла!
– Я улыбаюсь, – отвечаю я, проглатывая горькую обиду. – Просто это очень сложно, особенно во время прыжка…
– Вчера у тебя все было нормально, а сегодня как будто вместо Мии мне всучили подделку! – ругается Таисия. – Дешевую и слепленную на коленке! Еще раз! Что уши развесили?! Вы не лучше! Ноги прямо держать надо, у вас они как макаронины болтаются! – поворачивается к хихикающим роллерам и переключает внимание на них. – А вам я уже говорила про синхронность, где она?! У нас осталось несколько дней, а вы собраться не можете!
Возвращаюсь на исходную позицию номера и стараюсь глубоко вдохнуть, чтобы успокоиться, но вместо вдоха получается какой-то странный «шмыг» носом, как у ребенка, который вот-вот расплачется.
Прогоняем наш номер несколько раз, я выкладываюсь настолько, насколько могу. Пот уже капает со лба, благо руки в магнезии, и она не дает мне выскользнуть из хватки Флая во время прыжка.
– Идите домой, все! Ваше время вышло! – хлопает в ладоши Таисия. – Под конец очень сносно, почти молодцы!
Мы чуть ли не языки свесили через плечо от усталости, а у нее «почти». Таисия, как и Оленьевич, стремится к идеальности во всем, похоже. Брат и сестра, что с них взять?
После тренировки, как и планировалось, мы всей компанией выходим из цирка. Нам надо забрать купальники из ателье, а парням из номера – особые шорты на подтяжках. Все уже было заранее заказано Таисией и ее ассистенткой, наша задача только примерить и забрать.
Зачем-то проверяю телефон, не знаю, чего жду. Может, того, что Оленьевич напишет, что он пошутил и занятие будет? Но пока там только сообщения с вопросами от мамы, на которые я стабильно отвечаю «все хорошо».
