Его рука опускается с моей щеки к шее, касается чувствительной кожи, и его действия заставляют меня трепетать, а еще мечтательно закусить нижнюю губу и чуть прикрыть глаза.
– Я ведь приехала, чтобы устроить тебе скандал за то, что ты меня бросил в одиночестве, – произношу я, а мой голос дрожит из-за неровного взволнованного дыхания. – Приехала спустить на тебя всех собак…
– Хорошо, я готов принять все оттенки твоего праведного гнева. – Слава кивает.
Теперь я касаюсь рукой его груди, ощущая мягкость клетчатой фланелевой ткани его рубашки, прогретой жаром мужского тела.
– Я не могу ругаться на того, кто меня любит, – говорю и без тени сомнений смотрю ему в глаза. – И на того, кого люблю я.
Это было отчего-то так легко сказать. Из-за того, что он сказал первым? Наверное. Но я не чувствую себя обязанной, это был именно порыв от самого сердца, просто чтобы он знал, что он мне важен настолько.
Волна сладких мурашек бежит по телу, когда его ладонь ложится на мой затылок, а пальцы путаются в волосах. Я же опускаю ладонь ниже, прикасаясь пальцами к спрятанному от моих глаз прессу. Мышцы Славы напрягаются, я это чувствую почти так же явственно, как и то, что сам он на пределе выдержки. Опускаю руку ниже и через выправленную рубашку касаюсь края резинки его спортивных штанов, цепляюсь кончиками ногтей.
– Любишь? – На его губах радостная улыбка, которую я так долго «ненавидела».
– Очень, – отвечаю я.
Он не тот, кто позволит себе вольность и сорвется первым, я это уже давно поняла. Ему нужен сигнал, словно яркая красная лампочка, и гудок, предупреждающий о начале шоу все закулисье. Слава знает, чего я хочу, я вижу это по его горящим вожделением глазам, но он все равно осторожничает.
– Ты однажды сказал, что… Что не заинтересован в девушках, которые не знают, чем отличается вес от массы, – нервно облизываю губы я. – Так вот, вес – это сила, а масса – величина.
Приподнимаюсь на носочках, и не в силах больше себя сдерживать, я целую Славу в губы, до сих пор изогнутые в улыбке. Мне сейчас плевать на все, потому что я безумно счастлива. Рядом со мной человек, который меня любит, несмотря ни на что. Человек, который стал моей опорой во тьме.
Слава, не теряя времени, притягивает меня к губам и с жадностью отвечает на мой поцелуй. Ласкает языком мои губы так нежно, что мне хочется застонать от переполняющих меня эмоций. Вдруг Слава пытается отстраниться, хочет что-то сказать, но я кусаю его за нижнюю губу и, сжав ткань его рубашки в руке, льну к нему всем телом.
Слава рычит что-то нечленораздельное, проникая в мой рот языком, и прижимается ко мне теснее, настолько, что теперь я могу почувствовать всю твердость его желания, а мои мышцы внизу скручивает в предвкушении. Я сгибаю ногу в колене и прижимаю к его бедру, чтобы стать еще ближе. Боже мой, я чувствую, как его член упирается мне в промежность, он такой напряженный, такой большой…
Берусь за края его рубашки и пытаюсь расстегнуть пуговицы, одну за другой, но они мне не поддаются, словно издеваются! Все его рубашки надо мной издеваются! Слава времени не теряет, уже касается голой кожи на спине под моей толстовкой, цепляется пальцами за бретели бюстгальтера, но не торопится снимать ни тот ни другой атрибут моей одежды. Это злит и возбуждает еще больше, я часто дышу и не сдерживаю тихие стоны удовольствия.
Совладав с последней пуговицей, я срываю со Славы ткань рубашки, одной рукой это ужасно неудобно, и он мне помогает, высвобождая себя из фланелевого плена. Отвлекается лишь на миг, чтобы бросить рубашку в сторону, и вновь обрушивается на мои губы с еще большим пылом.
Мои пальцы наконец-то ощущают тепло его кожи. Шея, впадина у ключицы, широкая грудь, подтянутый пресс, поражающий меня рельефом и идеальностью, косые мышцы живота, уходящие под резинку спортивок… Мне нравится трогать его и нравится то, как его тело откликается на мои касания, ведь я даже не ожидала, что у мужчины могут быть мурашки от таких банальных прикосновений.
