— Кхем… — кашлянув в кулак, я попыталась обратить на себя внимание — ничего. Абсолютно никакой реакции, будто ничего не происходит. На носочках подойдя ближе, буквально к самому плечу, сосредоточила взгляд на том, что пишет ректор. Это было заявление по собственному желанию. Естественно, в уход Круглова верилось слабо, поэтому я решила, что он "помогает" кому-то уйти, так сказать, по-хорошему. И была права. Мои глаза стали по пять копеек, когда я увидела имя того, кому выпала подобная участь. — А?… За что?! Я… Я не понимаю…
Круглов писал заявление от моего имени! Буквально выгонял прочь молча, без единого предупреждения. Стало так обидно, что засосало под ложечкой. Я сжала кулаки, дабы не разрыдаться, но глаза все равно стали стеклянными.
— Так будет лучше, поверь, — совершенно спокойно отчеканил тот, дописывая последние слова. Дата увольнения была завтрашняя. Тогда поставив точку, мужчина наконец-то поднял на меня взгляд, удивленно распахнув глаза. — Ты чего?
— Это из-за пиджака, да? — догадалась я, складывая руки на животе, только бы он не видел, как позорно те трясутся. Шмыгая носом, мне хотелось не потерять лицо, но я могла только представить, как жалко выглядела в этот момент. — Могли бы просто его не надевать, ясно? Я пошутила!
Тяжело выдохнув, мужчина покачал головой. Его рука крепко сжала свою талию, потянув на себя. Я опомниться не успела, как оказалась сидящей на коленях бывшего работодателя. Хотелось уйти как можно дальше, спрятаться с глаз долой! Но Круглов прижал меня к себе так крепко, что даже дышать удавалось с трудом.
— Это не из-за пиджака, естественно. Мне даже понравилось! — хмыкнул мужчина, накручивая мой длинный белый волос на свой указательный палец. — И если я еще раз услышу "вы" наедине отшлепаю, поняла? — ректор замолчал, наверняка ожидая ответа. Но настроения язвить не было. — Так вот, тебе не подходит это работа. После всех пар ты должна приходить сюда и сидеть до вечера, а ночью учить домашнее задание. Зачем? Это большая нагрузка, никакой личной жизни.
Последняя фраза особенно задело! Охнув от наглости мужчины, я, наконец-то, вырвалась из его объятий, внимательно заглянув в глаза. Так вот, что его интересовало? Личная жизнь?
— Мне нужны деньги, ясно?! — озвучила я очевидно, слишком громко и агрессивно. — Родители больше не собираются меня содержать, они даже не звонят. Я была так рада, что смогу быть сама себе хозяйка, а теперь придется возвращаться обратно…
— Не нужно, — серьезно отчеканил по слогам, будто все уже решил. — Я буду помогать тебе столько, сколько будет нужно. Так ты сможешь получить достойное образование устроиться на хорошую работу. — пока я переваривала то, что сказал мужчина, тот достал из стола банковскую карту и протянул мне. — Вот. Теперь она твоя. Без лимитная кредитка.
Долгие пять минут перед глазами плясали черные пятная и реальность казалась сном. Я хотела, чтобы мне это приснилось, очень хотела… Но время шло, а ректор продолжал протягивать свою чертовую карточку.
Набрав полные легкие воздуха, я выхватила кредитку из рук мужчины, раздраженно выдохнув:
— А ты не охренел, Круглов?!!
Клянусь, такого удивления на лице этого самоуверенного человека мне еще увидеть не удавалось! Максим Викторович свято верил, что делает добро и наверняка даже не понимал, как сильно задевать меня его поступок. Но от осознания этого факта мне все равно хотелось съездить торшером по его милой мордашке.
— То есть ты будешь меня содержать, периодически вызывая к себе на "приватное репетиторство"? — встав на ноги, я разломала на две части карту, выбросив ее в урну, Круглов только и успел, что проследить ее движение взглядом. — Это называется — шлюха на содержании!
— Я не думал, что ты знаешь такие слова, — пробормотал себе под нос тот, продолжая пребывать в какой-то прострации.
— А я еще и не такое знаю, понятно? И в столицу не для того ехала, чтобы проституткой быть! Буду работать и учится, как все. — слезы рыдания к горлу, голос охрип. Я резко развернулась, позволяя горючим слезам выйти наружу. Теперь главное было, как можно быстрее сбежать вон. И мне почти удалось. Но когда до двери осталось пару шагов, мужчина бесшумно догнал меня. Его сильные руки подняли меня над землей, возвращая к столу. В этот раз я противостояла сильнее, злости внутри было много.
Круглов посадил меня к себе на руки, сжав тело обеими руками.
— Отпусти! — гаркнула я, пытаясь встать на ноги.
— Прости, — губы ректора нежно коснулись моего лба, медленно спускаясь вниз, к щеке. С каждым прикосновением я таяла все больше и больше, ярость отходила на второй план, а странные мурашки начинали танцевать в животе все активнее. — Я идиот. Был уверен, что тебя это порадует. Других мыслей даже не было. Прости, малыш…
От нежного обращения сердце стало биться быстрее, а тело будто таяло, как мороженное на солнце. Никто и никогда не обращался ко мне с такой заботой и любовью. Будто от моей реакции зависел весь мир!
