Я должна была сказать ему про секс-чат, ведь момент был подходящий. Должна! Но не решилась… Что он подумает обо мне? Вдруг после правды я стану ему совершенно не интересной? К черту…
— Мне правда жаль. — добавил тот после минутного молчания. — И я уволил тебя не справедливо. Ты хорошо справилась с работой вчера, лучше прежнего работника. Я порву заявление, оставайся. Это будет честно, но… Если честно, не сильно меня устраивает.
Искоса взглянув на Круглова, я заметила его насупленное расстроенное лицо.
— Почему же?
— Ты будешь всегда рядом и занята. Лучше бы мне тебя не видеть. Так не на много, но все равно легче. — прошептал себе под нос ректор, после чего наконец-то сфокусировал свой взгляд на мне. — Кристина, ты… влияешь на меня. Я отношусь к тебе не так, как к другим.
Я была почти уверенна, что все девушки в жизни ректора Максима Викторовича Круглова были кем-то вроде Альбины. Поэтому я воспринимала это слова, будто признание в любви. По крайней мере, мне очень хотелось верить в нечто подобное.
— Ты тоже влияешь на меня странно, — призналась я, улыбаюсь. — Я часто злюсь, а ты делаешь странные вещи, и мы такие разные… Но это не имеет никакого значения, когда ты обнимаешь меня так, как сейчас…
Щеки мгновенно запылали, став наверняка пунцовыми. Я скосила взгляд, чувства стеснение в каждой клеточке тела. Круглов подцепил мой подбородок своим пальцем, заставляя повернуться к себе. Наши губы встретились и мир вокруг будто пропал.
Был только Он… Его запах, его прикосновения, его поцелуи… Губы мужчины заставляли меня растворяться, прикосновения вызывали дрожь. Я сама не поняла, как оказалась лежащей на столе в одном лифе, а рука мужчины уже пробиралась под юбку. Его пальцы коснулись резинки трусиков, а меня снова перемкнуло. Ситуация с картой на содержание сделала свое дело.
— Стой, — мягко скомандовала я, и Круглов тут же замер. Он тяжело дышал, ширинка его так сильно выпирала, что смогла бы порвать брюки. Но Круглов нашел в себе силы сосредоточить на мне свой мутный взгляд. — Я не могут… Не хочу быть какой-то проституткой, раздвигающей ноги на столе. И вообще… Когда-нибудь я выйду замуж и хочу оставить что-то важное для мужа.
Максим Викторович тяжело задышал, а я затаив дыхание ждала его решения. Надави он немного сильнее — сдалась. Но ненавидела себя бы после этого, призирала.
— Конечно, — чмокнув меня в губы, тот помог сесть и одеть блузу. Взгляд мужчины был таким теплым, будто ничего страшного и не произошло. — Мне нравится твое решение.
Круглов подвез меня прямо к дому Ани. Мы договорились, что встретится завтра перед парами в его кабинете и он более серьезно расскажет мне о работе секретаря.
— Я позвоню, — рука мужчины так по-свойски поглаживала мою щеку, вызывая внутреннюю дрожь. Порой я забывала дышать, засматриваясь на ректора. Но когда легкие начинало жечь, тут же отряхивалась и вспоминала, что надо дать ответ:
— Не стоит… — как бы там ни было, я не хотела рассказывать подруге об отношениях с мужчиной намного старше себя. Тем более, боссом и ректором. Ее реакция могла разрушить нашу дружбу на основании.
— Тогда сообщения? — моментально предложил тот, выгибая бровь. Максим Викторович не хотел выдать, как сильно его задевают мои попытки скрыть даже наше общение, но я видела раздражение в глубинах его глаз.
— Я сама тебе напишу, — предложила я, тут же открывая дверь и выбегая прочь из авто.
Тяжело вздохнув, Круглов пробурчал мне в след:
— Кристина, все не может скрываться вечность…
Поднимаясь пешком на этаж Ани, я действительно думала о том, что Максим Викторович прав. Рано или поздно кто-то заподозрит меня в связи с ректором, припрет к стене, и я не смогу соврать. Что решат люди вокруг? Любовница, легкая добыча, карьеристка… Меня такое не устраивало. А другого варианта развития события я пока не видела.
— Наконец-то! — подруга открыла дверь, стоило мне нажать на дверной звонок и тут же затянула внутрь квартиры. — Время! У нас его очень мало!
Замерев у порога, я непонимающе рассмотрела Аню с ног до головы: выглядела она невероятно странно.
— Что с тобой? Ты поранилась? — волосы девушки была растрепаны, хлопковая пижама разорвана, лицо поцарапано, а с головы капали капельки крови. Почему-то по бодрому виду девушки я сразу решила, что это грим и не стала паниковать.
— Ты даже не испугалась, — обиделась та. — Плохо накрасилась, да? А я так старалась… Черт!
— Я просто слишком хорошо тебя знаю, — подмигнув Ане, я позволила ей затащить себя в квартиру. Мы устроились в крохотной коморке, где девушка разъяснила свой коварный план. Та говорила шепотом, будто нас кто-то мог подслушивать:
— Моя мачеха — та еще мегера. Она спит и видит, как сослать меня к черту на куличики, а самой свести отца в могилу. Так вот я хочу, чтобы папа воочию увидел ее равнодушие. — Аня коварно улыбнулась, шокировав меня своей задумкой.
