– На тот случай, если я забуду, что мы собирались просто спать, я намерен купить какой-то предохранитель.
С того самого момента, когда он резко захлопнул дверцу машины, Джейн боролась с охватившим ее жаром. Не от смущения или шока и даже не от сознания, что если он купит презервативы, то они наверняка будут заниматься любовью. Ни одно из этих соображений не могло вызвать охватившего ее где-то внутри желания. Как она могла оказаться такой беспросветной дурой! Ни разу она не подумала о предохранении до, во время или после их занятия любовью на кухне. Она заморгала глазами, удивляясь своей глупости.
Боже мой, она ведь могла забеременеть!
К шести часам вечера небо стало черным, как в полночь. Выл ветер, свирепые волны грохотали; погасло электричество.
Джейн подала мясо с чилийским соусом на стол в гостиной.
– Потрясающе! – пробормотал Чарльз. Он поставил бутылку на стол и отодвинул свое кресло. – Пойду за свечами, чтобы мы могли хотя бы видеть, что едим. – Он пошел в кухню, и Джейн услышала, как начали громыхать ящики в шкафу.
– О Боже, почему этот шторм не кончается? – произнесла Луиза, поеживаясь от холода; она возвратилась с веранды к столу.
Большую часть времени после полудня Луиза следила за штормом. Как только ливень немного утихал, она выходила на веранду, чтобы увидеть, насколько велики разрушения. Джейн радовалась, что их дом отгорожен песчаными дюнами, а линия прибоя находится достаточно далеко. Хэнк пытался доказать Луизе в тысячный раз, что их дом построен на более опасном месте, чем дома, выстроенные вдали от берега. Прислушавшись к их то затихающему, то возобновляющемуся спору, Джейн поняла, что Луиза старается убедить себя, что их дом на краю набережной уцелеет после шторма.
– Первое, что мы сделаем завтра утром, – пойдем и посмотрим, как он выстоял, – говорил Хэнк.
Луиза нервно засмеялась.
– Все будет в порядке. Я знаю. Все, кто строил на дамбе и на набережной, не могут ошибаться. Я имею в виду, что это самая дорогая часть недвижимого имущества в Челси, – сказала она, как будто для океана это имело значение. Вслед за этим почти сразу же следовал ее самый главный аргумент. Она хватала Хэнка за руку и начинала стенать о всех своих вещах, которые остались в доме.
Джейн вздохнула. Она очень переживала за Луизу и понимала ее беспокойство за свои вещи, но вместе с тем чувствовала, что бесконечные рыдания Луизы и необходимость постоянно ее утешать начинают уже раздражать. Конечно, мысли Джейн были заняты в основном Чарльзом, да и недавно поразившая ее мысль о том, что она может забеременеть, не улучшала настроения.
Она радовалась, что темнота в комнате скрывает ее озабоченность.
– Пойду посмотрю, как там Томми, – сказала она.
Она покормила его сразу, как они с Чарльзом вернулись. Тогда еще Чарльз растянулся на полу возле кушетки, а Том храбро ходил без посторонней помощи.
Джейн уложила его спать всего несколько минут назад, поэтому ее желание пойти посмотреть его было лишь предлогом. На самом деле ей хотелось побыть несколько минут одной, чтобы не нужно было улыбаться, разговаривать и выражать сочувствие. Она чувствовала какую-то боль внутри, и она никак не проходила.
Это стресс, решила она, или просто застарелый страх.
В комнате Томми она плотней укрыла малыша одеялом и проверила окно, выходящее на задний двор. Ветер сотрясал раму, и Джейн обнаружила, что через нее где-то просачивается вода. Она попыталась задвинуть шпингалет, который закрывал раму с двойным стеклом, но после нескольких попыток лишь сломала ноготь решила, что дерево разбухло от сырости. Надо будет не забыть сказать Чарльзу.
Глядя на спящего Томми и вспоминая обстоятельства его появления на свет, Джейн подумала, что может оказаться второй дочерью в семье Мартинов, у которой будет ребенок без мужа. Неужели есть какой-то ген здравого смысла, которого нет ни у нее, ни у Джесси. Вначале она поддалась обманщику Роберту, потом наблюдала, как Джесси сошлась с Джеком, потенциальным похитителем ребенка, а теперь занимается любовью с Чарльзом, совершенно не заботясь о последствиях. Если она забеременеет и родит ребенка, то навсегда будет привязана к Чарльзу. Она не сомневалась, что такой связи он хотел не больше, чем переспать с ней.
В сознании Джейн смутно возник образ жены Чарльза, а затем и его самого за ночь до похорон, когда она доставила жасмин и тюльпаны. Анна. Прекрасная, идеальная женщина, которую обожал Чарльз. Она навсегда останется образцом, с которым Чарльз будет сравнивать всех женщин. Никто никогда не мог и не сможет сравниться с ней. Чарльз потерял не только Анну, но и своего ребенка. Идеальная американская семья превратилась в американскую трагедию.
