И все же это была одна женщина. Просто в ней были две ипостаси, и он не всегда мог разделить их. Ведь и он сам был не цельной личностью. Часто он бывал холодным и боязливым. А сейчас его переполняло страстное желание познать Джейн. И несмотря на предостережения внутреннего голоса о том, что он должен соблюдать осторожность, он понимал, что нельзя упускать момента.
Одним ловким движением он спустил ноги с кровати. От удивления Джейн вздрогнула и отступила на шаг назад.
– Иди сюда! – нетерпеливо сказал он, выпрямляясь и устраивая ее между своих ног. Его руки лихорадочно ощупывали ноги Джейн, и он чувствовал, как ее пальцы перебирают волосы на его голове. Жадными губами он стал целовать ее живот, нежно касаясь языком пупка, прежде чем опуститься ниже.
У нее перехватило дыхание, когда он дотронулся до ее ляжек и коснулся губами треугольника.
– О, Чарльз, пожалуйста…
– Вот так, детка, повторяй мое имя! Позволь мне узнать тебя!
На мгновение она замерла, ее руки застыли, голос зазвучал хрипло и неуверенно:
– Что ты делаешь… Я не буду…
– Джейн будет… Джейн не станет отступать… – прошептал Чарльз, чувствуя всю ее сокровенную плоть. Он приник губами к ее треугольнику, коснулся слегка припухших складок и дотронулся языком до «заветной жемчужины». Ощущая этот треугольник, он с удивлением почувствовал удовлетворение, которого ранее никогда не испытывал. Все его тело содрогалось и как раз в тот неподвластный времени момент наивысшего блаженства, когда она была на пороге своего апогея, он почувствовал, что последняя дверца в его душе распахнулась.
Он крепко обнимал ее, когда она изогнулась в экстазе. Он ласкал ее бедра. Его губы, горячие, нежные и ненасытные, непрестанно целовали янтарные завитки Джейн. Он нежно сжимал ее, когда она, задыхаясь от удовольствия, шептала его имя.
Ему нравилось, как она произносила его имя, нравилось чувствовать, как ее пальцы нетерпеливо нажимают ему на плечи. Никогда прежде он не испытывал такого взрыва бурного восторга, переполнявшего все его существо.
Ее страстность, теплота и ответная реакция неизменно возбуждали его.
– Дорогая, дорогая… – Бормоча слова любви, значение которых тонуло где-то в пучине беспредельного наслаждения, Чарльз поднял ее немного повыше, испытывая восторг от ее всхлипываний и шепота безотчетной страсти.
– О-о! – простонала она, изгибаясь дугой. Ее стон удовлетворения эхом отозвался внутри Чарльза, и он совсем потерял над собой контроль. Он опрокинул ее на постель, подминая под себя и осыпая ее рот страстными поцелуями.
– Ты потрясающая! – шептал он, не отрываясь от нее даже для того, чтобы снять джинсы.
– Я хочу тебя! Хочу, чтобы ты подарил мне любовь! – Во взгляде ее янтарных глаз, полуприкрытых от сладостной истомы, вновь вспыхнуло желание. Он скатился с нее и встал на ноги, поспешно стаскивая с себя джинсы. Глаза Джейн с восхищением следили за его сильным мускулистым телом, которое было способно приносить долгую радость!
– Ты выглядишь немножечко утомленной, – прошептал он, заканчивая дела с содержимым пакетика из фольги и отбрасывая его в сторону. Потом вернулся на кровать и притянул Джейн к себе.
– Это твоя ошибка, – нежно сказала она, думая, что могла бы оставаться лежать в кровати всю оставшуюся жизнь. Как скользкая лента, она обвила его тело своими руками, ногами и всем своим существом, нетерпеливо требуя: – Я не могу. Не могу больше ждать…
Чарльз глубоко вошел в нее, едва не задохнувшись от переполнившего его желания. При погружении в треугольник слегка влажных курчавых янтарных волос, ему казалось, что он возносится на райские небеса.
– О, детка! Ты такая медовая, такая горячая…
– О-о! Ну еще, еще… – задыхаясь, шептала она. Тело ее было влажным и теплым, голос прерывался, глаза блестели от страстного желания вместе с ним достигнуть апогея взаимного наслаждения.
Он держался на локтях и не мог придавить ее своим весом, несмотря на все ее старания притянуть его теснее к себе. Их тела двигались в вечном ритме, и когда Чарльз почувствовал, что она вновь начинает приближаться к наивысшей точке экстаза, он сразу же прекратил свои движения.
На какое-то мгновение их взгляды встретились. И хотя в комнате стояла кромешная темнота, поскольку луны на улице не было, каждый увидел другого в новом свете, увидел не глазами, а почувствовал душой.
– Здравствуй, Джейн Мартин, – прошептал он, – здравствуй…
Затем впился в ее открытый рот страстными губами. Она изо всех сил обняла его, тесно прижимаясь грудью к его груди.
Джейн изогнулась, слившись с Чарльзом в высшем наслаждении, отчетливо сознавая, что отчаянно влюбилась.
– Эй, друг, смотри! Мы можем сократить путь, если пройдем через этот участок!
– Ну и бедлам! Но редактор отдела городских новостей будет вовсе шокирован, когда увидит снимки, которые я собираюсь ему подбросить!
– Друг, ты, должно быть, очень любишь взморье! Я слышал, как один из местных жителей, приглашенных к столу, говорил, что целые дома были смыты волной.
