Минуя несколько второстепенных работ из тех же «Пенатов», следует остановиться еще на одном значительном произведении — автопортрете 1920 г., если верить этой дате, удостоверенной на обороте подписями В. И. и Ю. И. Репиных. Репин изобразил себя по пояс, в своей мастерской, сидящим с палитрой в правой, а не в левой руке, так как портрет писан в зеркале. Он одет в меховую шубу, на голове меховая шапка. То же рыхлое трепанное письмо всюду, кроме лица, работанного долго, что видно по кладке краски, забившей все поры и неровности грубой корявой оборотной стороны линолеума, на котором портрет писан. В некоторых местах краски не вполне смешаны, напоминая отдаленно прием дивизионизма. Сходство безукоризненное, дающее нам последний образ великого мастера. Счастье, что это драгоценное произведение находится на родине Репина.
Наконец, из «Пенатов» привезена к нам последняя работа художника, этюд римского солдата, сделанный с натурщика, быть может, для задуманной новой «Голгофы». Этюд писан просто, в том же типе живописной трактовки, как и «Больной мальчик». Он также написан на грубом холщевом обороте линолеума, но работан не долго, и слой живописи довольно тонок.
Нельзя не упомянуть еще об одном многострадальном холсте — «Пушкин на набережной Невы в 1835 г.», — давно знакомом мне по мастерской Репина в Академии художеств и по «Пенатам», с надписью на цоколе каменного льва: «Посвящается Александру Александровичу, Софии Александровне, Михаилу Александровичу Стаховичам». Картина была на XXXIX Передвижной выставке в 1911 г.
Оконченная в 1911 г., она, на моей памяти, при посещениях «Пенатов», без конца переписывалась автором. После революции Репин ее временами снова извлекал на свет, чтобы опять переписать. Кончить картину ему так и не довелось, но насколько можно разглядеть сквозь толстые слои переписей, он менял не только мелочи, но всю композицию фигуры, ее позу, пропорции, не говоря об освещении. Последний вариант, видный на холсте в настоящее время, показывает фигуру Пушкина в другом повороте.
Прежний Пушкин шел прямо на зрителя, в фас, с палкой в правой руке и с цилиндром в левой. Он производил впечатление человека высокого роста, тогда как Пушкин был малого роста. Сейчас фигура укорочена. Она повернута вправо, голова дана в три четверти, правая рука заложена за спину и держит палку и цилиндр. Вместо прежнего серого петербургского дня Репин взял ясный вечер, осветив красными лучами заходящего солнца верхнюю часть фигуры Пушкина. Не решив еще движения левой руки, он не успел удалить следов поисков ее жеста, намеченных мелом. Все остальное сохранилось в точности по-старому, как это можно видеть по фотографии 1911 г., воспроизведенной в моей двухтомной монографии (т. II, [изд. 1-е] стр. 132). Лишь слегка изменено перспективное сокращение удаляющейся набережной.
Едва ли была другая картина Репина, которую бы он столь бесконечно и безнадежно переписывал, как эту. Она измучила его незадачливостью, о чем он неоднократно говорит в своих письма к друзьям.
Лучше ли теперешняя ее редакция? Трудно сказать. Вернее, обе крайне неудачны. Пушкин Репину не давался, о чем говорит и дата, поставленная автором, очевидно, еще до последнего очередного переписывания: «1897–1924».
Все эти произведения последней репинской поры, до нас дошедшие, дают представление о том, как работал художник вдали от своей родины, каковы были его композиционные и живописные установки и искания. Правда, ряда вещей, и среди них достаточно ответственных, мы в оригиналах не видели, но фотографии с них дают и о них понятие, если учитывать все то, что мы знаем по виденным оригиналам.
«Труды» Репина для нас уже более не тайна, но мы еще меньше, чем о его искусстве, знали до сих пор о его «днях», о том, как жил он эти тринадцать лет, какова была обстановка его жизни, что представляло собою его окружение, что он любил, чего не любил, как проводил день за днем. Только узнав и эту сторону его быта, мы будем иметь понятие о трудах и днях хозяина «Пенатов» в последний период его жизни[217].
Сто лет со дня рождения великого человека — срок достаточный для его всесторонней и правильной оценки. Популярнейший художник дореволюционной России, Репин стал любимым художником советского зрителя. Чем завоевал он столь небывалое в истории русской живописи, столь всенародное признание? Тем, что Репин был не просто выдающимся художником, а художником-гражданином. Тем, что он принадлежал к подлинным светочам человечества, имеющим право сказать о себе вместе с Пушкиным:
С таким правом, как Репин, не мог повторить о себе этих строк никакой другой художник, ибо на путь служения народу, пробуждения в нем добрых чувств Репин вступил уже в ранней юности, еще на ученической скамье, создавая свою картину «Бурлаки на Волге».
