Знаменитая картина прозвучала на всемирных выставках Европы 70-х годов грозным предостережением, будучи воспринята современниками как вызов всему буржуазному обществу, способному мириться с подобными явлениями эксплоатации человека человеком. С этого времени все свое искусство Репин отдал на службу своему народу, и народ признал его своим художником.
Для того чтобы личное искусство превратилось в национальное, оно должно удовлетворять трем условиям: отвечать духу народа, выражая его мысли и чаяния, быть волнующим и быть доступным. Отвечает ли искусство Репина этим основным требованиям? Бесспорно, отвечает.
В самом деле, не была ли свойственна русскому народу извечная тяга к свободе, не сводится ли вся его история к неустанной борьбе со всяческими насильниками, как внутренними, так и внешними? Самая ненависть Репина ко всем видам гнета и эксплуатации не вызывает ли в памяти непрерывные крестьянские восстания, революционный протест рабочих и интеллигенции?
Как может художник выразить в произведении свои заветные думы, являющиеся одновременно и думами его народа? Он выражает их только одним способом, — вкладывая в свои создания глубокое идейное содержание.
Так поступал Репин, и это составляет основную черту его творчества. Никогда картины Репина не были только прекрасным зрелищем, великолепным изображением людей, природы, событий. Именно такую зрелищную задачу ставили себе многие художники прежнего времени. Искусство Репина иной природы: не внешняя сторона явлений привлекала его внимание, как бы ни покоряла она своей красотой, а их глубокий, сокровенный смысл, и прежде всего та идея, которую художник сам в них вкладывал. В этом — существо репинского идейного реализма, столь отличного от реализма всех художников до Репина.
Только ли объективно правдиво изображение ватаги бурлаков, бредущих по берегу Волги и тянущих тяжелую груженую баржу? Нет, наряду с внешней правдивостью, без наличия которой картина вообще бы ничего не стоила, здесь есть правда внутренняя, правда личного, авторского отношения к изображенному явлению и изображенным людям, правда пафоса, — ибо пафос бывает и лживым, — правда скорби об обездоленных, проклятия поработителям.
При помощи каких изобразительных средств передается зрителю эта репинская глубокая правда? При помощи обдуманной до мельчайших подробностей передачи объективной природы в том направлении, которое наилучше доносило бы основную идею автора до сознания и чувства зрителя.
В «Бурлаках» Репин, сохраняя внешнюю правдивость, наделил всех действующих лиц индивидуальными чертами, рисующими их — психику, повадки, темперамент, отношение к жестокому подневольному труду, выпавшему на их долю. Все эти черточки, наблюденные в натуре, объединенные и усиленные для вящего воздействия на зрителя, создали в результате неповторимое волнующее впечатление, притом наипростейшими средствами. Зритель не может оставаться равнодушным, стоя перед картиной, она его волнует не только всем своим содержанием, но и той доходчивостью, которая составляет особую притягательную силу репинского искусства. Это искусство понятно самым разнообразным слоям зрителей, от людей высокой умственной культуры до детей включительно, от художников-профессионалов до публики, вовсе не искушенной в художественных вопросах. Доходчивость, доступность — даже не столько заслуга художника, сколько свойство его дарования, его творческой природы. Этой же природной особенности обязаны своей ранней популярностью Рафаэль и Рубенс, Моцарт и Шопен, Пушкин и Толстой. Важно лишь одно, чтобы доступность ни в какой мере не снижала художественной высоты произведения, чтобы было соблюдено гармоническое равновесие доступности и качества.
Лучший русский язык был тот, на котором писал Пушкин и Лермонтов, ибо он был самым простым, но и самым красивым русским языком. Художественный язык Репина предельно прост, однако подобно тому, как те великаны русской словесности достигали простоты не без усилий, так и Репину давалась она лишь путем длительных, временами мучительных, творческих исканий. Но зато репинский формальный язык и отличается такой крепкой ковкой, потому-то он столь могуч, убедителен и обаятелен. Это — особое, чисто репинское мастерство, скрытое от поверхностного взгляда, то самое мастерство, о котором писал Репину Лев Толстой, впервые увидевший его «Грозного»: «Сделано так мастерски, что не видать мастерства».
Кроме доступности репинских произведений, массового зрителя влечет к Репину еще другая особенность его искусства — его изумительная многогранность. В то время как большинство художников склонно ограничивать свой диапазон узким кругом тем и приемов, репинская тематика не знает границ. Репин одинаково силен во всех родах и видах живописи, поэтому каждый находит у него то, что его особенно занимает и волнует.
