— Что именно записываешь? – откинулся на спинку стула Александр. Впечатления от бесконечного коридора в Управе, от неестественной тишины там, а потом путешествия сквозь зеркало и надписи на газоне... всё это упорно не желало покидать память, прокручивалось назойливой песенкой вновь и вновь.
— Ты меня не слушал! – поджала губы Римма. А вот обижается иногда по-детски, сильно и зрелищно. – Слушай, папа, я ведь правду сказала. Когда меня... в общем, когда у меня появилось тело, мама в тот день сказала: “теперь каждый день будет что-то необычное и чудесное – вот увидишь”. Так оно и случилось! Чёрт, так и происходит, каждый день!
— Правда?! – неподдельно удивился Александр, посмотрев в глаза Вероники. Та серьёзно кивнула.
— Да-да, без балды! – заверила Римма. – Я всё покажу, если хочешь. Каждый день обязательно что-то такое, что фиг объяснишь! Как мама сказала, так и стало!
— Саша, я её прекрасно понимаю, – посмотрела Ника в глаза Александра. – Пока ты не появлялся в эфире, мне казалось, что длится один и тот же бесконечный скучный сон. Когда ты появлялся, это было как чудо. Каждый раз. А теперь оно со мной почти каждую секунду. Примерно так, да? – посмотрела Ника в глаза Риммы, и та энергично покивала.
— Ладно, но я точно попрошу показать мне список чудес. Если он не засекреченный, – добавил Александр. – Не могу вот это всё из памяти выгнать. Может, обсудим, хотя бы вкратце? Или у вас уже есть выводы?
— Наши с Никой тени провели пока что расследование там, в Управе, – покивала Римма, уже всё простившая. – Нужны подробности? Слушайте.
Потайная дверь, ведущая в конце концов на “минус первый этаж” действительно есть. Не знаешь о её существовании – и не увидишь, наверное, но знают, естественно, все: более того, это – один из путей эвакуации, его не положено запирать и всё такое. Александр только головой покачал: тень Риммы провела съёмку: открыла “потайную” дверь (на самом деле, над ней на стене указатель эвакуации, и очертания двери, стоит только раз её увидеть, уже не сольются со стеной), а за ней – ровный и прямой проход в технический коридор, и уже в нём есть лестница вниз. Большинство сотрудников предпочитают пить кофе, не спускаясь на минус первый этаж. Римма не поленилась спуститься: интерьеры там мрачноватые, но нет и в помине никакой бесконечности или давящей тишины.
— Странно, а когда мы выходили, лестница начиналась сразу за дверью! – указал Александр.
— Верно-верно, у нас на записи то же самое, – заверила Римма. – Едем дальше?
...Двух почти неотличимых сотрудниц в чёрном в конторе у мамы не водится. Более того, камеры внутри вообще не зафиксировали, что кто-то перемещался по коридору в течение инцидента. Дверь не открывали и не закрывали, она оставалась приоткрытой. А из коридора было видно: дверь неторопливо отворилась, и вышли женщины в чёрном, одна за одной.
— Они коснулись дверного косяка, – добавила Римма. – Мы там сняли все биологические следы. Свежих нет, а среди старых – все знакомые.
— Они ещё и следов не оставляют?! А это точно были, не знаю, не голограммы?
— Точно-точно, – заверила Римма не улыбаясь. – Сонар показывал их как плотные объекты, в инфракрасном диапазоне ведут себя, как и положено людям. Мы ещё потом весь пол там отсканировали. И нашли вот это.
Она показала фотоснимок – видимо, под увеличением и не в видимом диапазоне. Явно фрагмент пола – паркета – на снимке, и поверх него идёт очень тонкая и ровная линия.
— Мы ещё не завершили анализы, но дерево там как будто очень сильно разогрелось, тысяч до двух или трёх по Кельвину, но не воспламенилось, – пояснила Римма. – Эта линия не только на полу. Она и на потолке есть. И огораживает участок пола, по которому шли те двое. И нигде рядом нет таких линий.
— Час от часу не легче, – покачала головой Вероника. – Дальше?
— Дальше. Есть образцы из того места, где мы были. Микрочастицы пола, стен, всего такого. Воздух другой, – откинулась Римма на спинку стула. – Немного, но другой. В нашем воздухе ноль точка девяносто тридцать четыре процента аргона по объёму, там один и шестьдесят три сотых, из них половина – радиоактивный изотоп, аргон тридцать девять. Спокойно! – Римма подняла правую руку ладонью вперёд. – В таком количестве это неопасно. Есть и другие отличия атмосферы, а вот сила тяготения отличается только в пятом знаке. И так далее, список длинный.
— Тогда вопрос – где же мы были? И что, граница перехода – та самая обожжённая линия? – тут же добавил Александр. Римма и Ника покивали.
— Где были – не знаю. На нашем косяке те две женщины следов не оставили, зато оставили минимум на пятнадцати косяках, которые налево – ну, куда мы шли.
— Мы же только за два прошли!
— Мои зонды успели улететь дальше. А когда мы взялись за руки, я сумела вернуть все зонды. Короче, мы с Никой можем читать этот список ещё часа четыре. Если это и Земля, то не наша, а место стыковки сделано очень качественно Не знаешь, где искать – не найдёшь.
— И если бы та женщина нас не вывела... – покачала головой Вероника. – Кстати, что по ней?
