— В точку, — кивнул мнемотехник. — Первым делом военных интересовали условия для срабатывания генераторов «ртутного пота». При этом отслеживалась деятельность нейрочипов. Так удалось выделить и записать сигнал, вызывающий безусловную репликацию микромашин. По сути, это был первый добытый земными исследователями код управления нанитами. Ну, а дальше они действовали по аналогии, моделируя смертельно опасные ситуации и постоянно мониторя сигналы искусственной нейросети. В конструктов стреляли. Их облучали радиацией, подвергали воздействию плазмы, либо оставляли обездвиженными рядом с источниками неминуемой гибели.
Тим допил вторую кружку кофе и подытожил:
— Так военные спецы получили записи команд, на которые наниты реагируют мгновенно, вне зависимости от обстоятельств. По сути, они создали базовый код, при исполнении которого в теле репликанта вырабатываются микромашины, а команды, переданные на частотах технологической телепатии, конфигурируют их в атакующие, либо защитные построения.
— То есть, в изначальном варианте у нанитов вообще не было функции боевого применения? — переспросил Игнат.
— Нет. Не было. Ее скомпилировали из разных команд. Управление группами микромашин в условиях современного боя создает нагрузку, превышающую выносливость организма и способности человеческого рассудка. Отсюда печальная судьба репликантов прорыва. Они, как и любая техника, имеют свой боевой ресурс.
— И с этим уже ничего нельзя поделать? — насупился Игнат.
— Можно, — к его удивлению, ответила Ида. — По крайней мере в части нагрузки на рассудок, — добавила она. — Сейчас вернусь и покажу.
Ида принесла небольшой футляр с незнакомым логотипом и непонятной маркировкой.
— Какая-то технология из твоего мира? — Тимофей заинтересованно подался вперед.
Она коснулась биометрического замка.
Игнат с опаской взглянул на непонятное устройство округлой формы, диаметром в пять сантиметров.
— «Alone», — кратко пояснила Ида. — Первый серийный модуль боевого искусственного интеллекта, разработанный для управления серв-машинами. Наиболее ранняя модель. Не обладает потенциалом к развитию самосознания, зато ему нет равных по скорости вычислений и многозадачности. Имеет выход на прямое нейросенсорное соединение с рассудком пилота и ряд гибких настроек, позволяющих использовать кристаллосхему в различных ситуациях, связанных с управлением сложными подсистемами.
Воздух над столом уплотнился, формируя голографическую модель ответного разъема.
— Я тут немного поэкспериментировала, — Ида сняла заглушку из пеноплоти. На ее правом виске, прячась за прядями волос, тускло блеснул аналогичный вживленный слот. — Позволишь небольшую демонстрацию? — обратилась она к Игнату. — Потребуются твои наниты.
— А это безопасно для тебя?
— Ты удивишься, какой потрясающий эффект дает синергия технологий. Наметь цели, и закрой их защитой, — попросила она, взяв из футляра кристалломодуль, и привычным движением защелкнув его в фиксаторах импланта.
Игнат промаркировал десять камушков, расположенных на различном удалении от террасы, и отвел часть нанитов, создав вокруг каждой «цели» плотный кокон из микромашин. На такие действия его сил хватало.
— Готово.
Ида по-прежнему сидела в кресле, а дымка микрочастиц вдруг разделилась на отдельные колонии. Через миг сверкнула серия вспышек.
— Десять из десяти! — воскликнул Тимофей. — Но как ты добилась одновременного поражения всех мишеней? Да еще и защиту обошла!
— На самом деле я разделила наниты на двадцать групп. Вот лог-файл моей атаки. Первая волна «обнулила» защиту целей, вторая их уничтожила. Но в активе у меня ничего не осталось, — она взглядом указала на сиротливый сизый завиток.
— Мгновенно уложила десять «инков», пробив их «коконы», и все равно недовольна? — Тимофей лишь покачал головой, поражаясь результату. — По опыту скажу: «репликант прорыва», даже используя заранее сгенерированный запас микрочастиц, способен атаковать лишь две-три цели одновременно! И то, с немалым напряжением сил, что быстро скажется впоследствии.
— Основную вычислительную нагрузку взял на себя кристалломодуль, — ответила Ида. — Я установила в него ряд программ, которыми часто пользовалась в прошлом.
— То есть в кристалломодуле теперь хранятся боевые коды управления? — Игнат ощутил внутренний холодок от нарисованной его воображением перспективы.
— Нет. В этом преимущество прямого нейросенсорного контакта. «Alone» лишь снимает с моего рассудка чрезмерные нагрузки. Коды он получает из моей памяти, не создавая кэш данных. К тому же кристалломодуль привязан к моей нейроматрице, и не станет работать с другим «пилотом».
— Никто кроме тебя не сможет им воспользоваться? — уточнил Игнат.
— Верно. Это вообще-то стандартная защитная функция.
