Зато все сходились в едином мнении о необыкновенной красоте Аксума, чьи многочисленные дома, церкви и монастыри сплошь утопали в богатой и сочной зелени окружающих их обширных садов.
Аксум был одной из великих держав древности в течение пяти веков. Проникнув из Римской империи, христианство стало при царе Эзане государственной религией в Эфиопии. В Африке страна эфиопов стала первым утесом, на который наткнулся вал магометанства.
Но упорное сопротивление людей, «живущих на краю земли и обедающих вместе с богами», было сломлено. Аксумское царство вскоре попадает в вассальную зависимость от соседних правителей. Подъем воинственного ислама в Аравии и арабская экспансия в Египет, потеря Аксумом исключительно важного для экономики порта Массауа отрезали его от главных торговых путей. А серьезные внутренние распри и потрясения – абиссинцы с презрением относились к любому занятию, не связанному с войной или боевыми действиями – привели к окончательному его ослаблению.
Аксум стал бледной тенью некогда могущественного и влиятельного политического центра. Он так и не сумел больше возродиться, но еще более тысячи лет после своего заката, Аксум оставался религиозной столицей Эфиопии – здесь возводились на престол императоры, бережно хранились их короны и другие государственные и церковные реликвии.
Может быть и по сегодняшний день в Аксуме оставался священный Ковчег Завета?
Но ведь Джеймс Брюс, знаменитый путешественник, «исследовавший истоки Нила», но, в основном напряженно и целеустремленно искавший Ковчег, считал, что священной реликвии нет в Аксуме. Он уверял, что вместо оригинала драгоценного сундука в древнем городе Эфиопии находится лишь копия.
Умело и превосходно сделанная копия!
3
Что же происходило в Эфиопии с момента пленения Перо де Ковилхана и до поездки Джеймса Брюса? Какие события развивались на земле, «обожженной солнцем» на протяжении почти трех веков?
Перо де Ковилхан, попавший под домашний арест у негуса Эфиопии, долго не терял надежды на то, чтобы когда-нибудь вырваться из-под бдительного наблюдения постоянно сопровождавших его в любых перемещениях стражников. Изредка ему разрешали задерживаться на пустынном берегу и, сидя на песке, молитвенно сцепив руки, вглядываться до боли в глазах в бескрайнюю морскую даль.
Его надежда увидеть на горизонте очертания корабля потихоньку слабела.
Пока не исчезла совсем.
После смерти предыдущего негуса, который и пленил Перо де Ковилхана, новый император приблизил португальца ко двору и назначил его правителем области. Свыкнувшись с мыслью о том, что ему уже никогда не увидеть своих близких, Перо женился на красивой туземке и окончательно обустроился в Эфиопии.
Перо был уже глубоким стариком, когда на горизонте показалось мелкое пятнышко.
Оно то появлялось, то исчезало в белой пене, вздымаемой сильными волнами, пока, наконец, не выросло и не превратилось в корабль.
Перо де Ковилхан не мог сдержать рыданий, когда он, бешено размахивая руками, бежал по берегу навстречу португальским морякам, вытаскивавшим на сушу две шлюпки. На бегу слабеющие ноги старика подогнулись, и он рухнул бы без сил прямо на песок, но его подхватили крепкие руки Франциско Альвареша.
Это была первая официальная португальская миссия, направленная на поиски контактов с царем Иоанном. Высадившись в порту Массауа в тысяча пятьсот двадцатом году, португальцы встретились с Лебной Денгелом – императором Эфиопии. Перо де Ковилхан постоянно сопровождал своих соотечественников. Он оказывал им помощь в качестве проводника и переводчика.
Долгие часы он проводил уже вместе с Альварешом, рассказывая тому о своих скитаниях по Африке и Индии. Бывший секретный агент с годами совсем не утратил цепкой памяти и логичного построения суждений. Его сведения о сухопутных дорогах и морских путях, о городах и природных богатствах стран, по которым он путешествовал, признают, впоследствии, настолько важными, что будут активнейшим и внимательнейшим образом изучаться и использоваться при подготовке экспедиции Васко да Гамы.
Перо де Ковилхан решил не возвращаться в Португалию – его сердце могло не вынести столь сильных эмоциональных переживаний. К тому же, у него уже были в Эфиопии и дети, и внуки. Его жизнь уже подходила к концу, и остаток своих дней он хотел провести вместе с новой семьей, которую он обрел на африканской земле.
Трагичная судьба Перо де Ковилхана искренне тронула меня и я, с изрядной долей симпатии к несчастному португальцу, подумал о том что история его жизни могла бы стать замечательным сюжетом для съемок кассового голливудского фильма. Под названием: «Долгое ожидание одинокого португальца».
Если бы мне пришлось писать сценарий для такой киноленты, то я бы не сомневался в том, что в числе самых разнообразных и полезных сведений, переданных де Ковилханом Альварешу, должен был упоминаться и Ковчег Завета.
