– Согласно международному опыту освобождения заложников, – сказал один из приглашенных экспертов по борьбе с терроризмом, – необходимо всячески затягивать переговоры.
– Что мы выиграем? – мрачно поинтересовалась Голда Меир. – Только время?
– Время в такой ситуации становится решающим фактором. Если грамотно и тонко вести игру, то можно психологически вымотать террористов и притупить их бдительность.
– А если использовать снайперов?
– Это рискованно, – заметил Шамир. – Могут пострадать заложники – ведь террористы будут прикрываться ими, как живым щитом.
Вскоре решение было принято: никаких уступок, вся ответственность за спасение заложников лежит на западных немцах – они организаторы и хозяева Олимпиады…
Для наблюдения за действиями немецкой стороны по спасению спортсменов в Мюнхен отправился Шамир. Туда же срочно вылетел из Бонна западногерманский министр внутренних дел Ганс-Дитрих Геншер. Руководитель мюнхенской полиции Шрайбер приказал окружить место происшествия кольцом бронемашин.
Стремясь выиграть время, немцы предложили террористам в обмен на жизнь заложников деньги, свободу и даже помощь Геншера или канцлера Вилли Брандта. Получив категорический отказ, они решили схитрить и заявили, что израильтяне находятся в затруднении – для установления местонахождения почти трех сотен узников требуется определенное время. В результате расстрел был отложен сначала до полудня, затем до 13.00, а потом до Ї5.00.
В это время Игры шли своим чередом, как ни в чем не бывало. Немецкие волейболисты разгромили соперников из страны Восходящего Солнца В небольшом городке Киле израильские спортсмены носились по воде на яхтах, не имея ни малейшего понятия о гом, в какую беду попали их товарищи.
По словам бывшего сотрудника израильских органов безопасности, на одной из баз под Тель-Авивом была приведена тогда в состояние полной боевой готовности специальная антитеррористическая группа. Командовал ею тридцатилетний Эхуд Барак, ставший впоследствии начальником генштаба. Министр обороны Моше Даян запросил у германских властей разрешения на ее вылет в Мюнхен, но те ответили, что Германия не может разрешить действий иностранных солдат на ее территории.
В 15.45 Геншер получил согласие на свидание с заложниками. Во время переговоров он внимательно пересчитал террористов: получалось четыре или пять человек. Опытнейшему искушенному политику даже в голову не пришла мысль о том, что кто-то из них может прятаться.
Такой же просчет допустила и полиция. К тому времени у нее уже созрел план спасения заложников. В десять часов вечера боевики вытолкали за предела комплекса девять оставшихся в живых израильтян.
Автобус подвез их вместе с террористами к двум вертолетам, которые взяли курс на соседнюю военно-воздушную базу. Оттуда, как заверили террористов, «Боинг-727» авиакомпании «Люфтганза» должен был доставить их в Каир. По прибытии туда, после предъявления доказательств того, что Иерусалим освободил арестованных, террористы должны были отпустить заложников и незаметно исчезнуть.
На самом деле, немцы отнюдь не собирались следовать такому плану. Канцлер Брандт считал, что заложников наверняка ждет смерть, едва самолет оторвется от немецкой земли. Поэтому террористов было решено обезвредить на военной базе. Этим собиралось заняться подразделение полиции под видом экипажа самолета. В поддержку ему дали снайперов, засевших в контрольно-диспетчерском пункте.
Когда арабы с заложниками перед посадкой в вертолет стали выходить из автобуса, шеф Моссада Цви Ша-мир и Дитрих Геншер наблюдали за ними из соседнего здания.
Геншер не мог скрыть своего волнения и стал пересчитывать террористов вслух.
– Один… два… три…, – в горле у него пересохло, и министр судорожно вздохнул.
– Успокойтесь, Дитрих, – бросил через плечо Шамир.
– Мы отобрали лучших снайперов, – сообщил Геншер. – Только бы они не подвели.
– По крайней мере, дело идет к развязке, – согласился израильтянин.
– … Четыре… пять…, – продолжал считать Геншер, но внезапно осекся.
– … Шесть… семь, – недоумевающе протянул Шамир.
Казалось, что оба высокопоставленных чиновника сейчас потеряют сознание. Боевиков оказалось восемь человек, а на операцию взяли только пять снайперов.
Четыре вертолета взмыли ввысь и взяли направление на военно-воздушную базу. На двух из них разместились террористы с заложниками, на двух других – немецкие официальные лица и Шамир.
После прибытия глава Моссада отчетливо понял: его соотечественники обречены. К тому же, полицейские, взявшиеся изображать экипаж «Боинга», в последний момент пошли на попятную, заявив, что это самоубийство.
Шамир и Геншер увидели, как два террориста, по одному из каждого вертолета, пересекли площадку и побежали к застывшему в одиночестве «Боингу». Когда они возвращались назад, прогремел выстрел немецкого снайпера. Боевики, ища укрытия, бросились под вертолеты и открыли ответный огонь. С обеих сторон началась беспорядочная стрельба и засвистели пули.
