– Не нужно, – она решительно отвергла его помощь. Ей почему-то не хотелось, чтобы Нацу стал свидетелем любых проявлений заботы со стороны адвоката, словно это могло обидеть Драгнила. Она сама не знала, что заставляет её скрывать наличие отношений между ней и Локи, даже если это было давно в прошлом (и в особенности то, что ещё будет), но всеми силами старалась не допустить и намёка на любую связь, кроме деловой или, на худой конец, дружеской.
Однако жест Стейнлиза не остался без внимания. Третий человек, не участвовавший в их «диалоге», молча наблюдал за ними и, увидев движение Локи, заинтересованно перевёл на девушку взгляд. Её резкий ответ вызвал у розововолосого мимолётную улыбку, которую тот поспешил спрятать за сложенными в замок руками, оперевшись на них подбородком. Люси почувствовала, что начинает злиться: на себя – за столь сильную реакцию на вполне обычный жест; на Стейнлиза – за его чрезмерную и не нужную сейчас заботу; на Драгнила – за проницательность и добрую усмешку в глазах. Не имея возможности покинуть комнату и чтобы хоть как-то успокоиться, девушка просто «закрылась» от находившихся в помещении людей: сложила руки на груди и отвела взгляд. Несколько минут никто не произнёс ни слова, потом заключённый опустил скованные кисти на стол, звякнув браслетами, и спросил, обращаясь к адвокату:
– Продолжим?
Тот щёлкнул ручкой, и их разговор возобновился. Люси, выждав ещё пару минут, снова подняла на мужчин глаза и стала осторожно их рассматривать. Они были такие разные. Локи – поджарый, спортивный, с бледной, как у всех рыжеволосых людей, кожей. Уверенный в себе, слегка чопорный и высокомерный, предпочитающий держать окружающих на некотором расстоянии от своей драгоценной особы. Экономный во всем: движениях, чувствах, словах, только в моменты крайней задумчивости позволяющий себе беспокойные, почти неосознанные действия.
Драгнил же, будто в противовес, был абсолютно другим: мускулистый, широкоплечий, загорелый. Каждое его движение, спокойное, размеренное, словно лишний раз подчёркивало скрывающуюся в нём силу. В отличие от Локи, Нацу смотрел на своего собеседника без внутреннего превосходства, с чуть уловимой иронией в серых глазах, и от этого открытого, понимающего взгляда и мягкого, чувственного голоса, окутывающего девушку даже тогда, когда его обладатель говорил с другим человеком, становилось уютно и тепло.
На какую-то долю секунды журналистка даже позавидовала Лисанне и испытала странное чувство ревности, словно погибшая мисс Штраус была более счастливой соперницей в борьбе за внимание розововолосого заключённого, но тут же устыдилась и мысленно отчитала себя. Во-первых, глупо ревновать человека, которого видела всего несколько раз, к его мёртвой невесте. Во-вторых, они приехали сюда с определённой целью, значит, все силы сейчас должны быть направлены на то, чтобы их визит не оказался напрасным. Поэтому выкидываем из головы все лишние мысли и сосредотачиваемся на разговоре. Они ведь о чём-то хотели узнать у Драгнила, чего не было в деле, но могло бы помочь в раскрытии этого преступления. Девушка в задумчивости провела по шее рукой, желая отбросить за спину щекотавшую кожу прядку, и резко вскинула голову:
– Нацу, – мужчины замолчали на полуслове и повернулись к ней. – Вы помните украшение, которое носила Лисанна? Подвеску?
– Вы имеете в виду кулон в форме капельки? – уточнил Драгнил.
– Да, золотой, с синим камушком, – подтвердила Люси, игнорируя недовольный взгляд Стейнлиза.
– Конечно, помню, – кивнул заключённый. – Я подарил его Лис, когда мы стали жить вместе.
Журналистка уже хотела было задать следующий вопрос, но не успела: её спутник кашлянул, грозно сверкнув глазами, и пододвинул к Нацу блокнот:
– Сможете нарисовать?
Тот быстрыми, короткими штрихами изобразил вещь, о которой шёл разговор, и устно пояснил:
– Ничего особенного в кулоне нет, но в каком-то смысле он уникален.
– Почему? – спросил адвокат, внимательно рассматривая рисунок. Люси, чуть подавшись вперёд, бросила быстрый взгляд на изображение. Да, очень похоже на то, что она видела на шее Миражанны и кусочке фотографии. Драгнил прав – ничего необычного, довольно простое на вид украшение, но что он имел в виду, когда говорил об уникальности подвески? Через секунду Нацу сам ответил на этот вопрос:
– Его делали на заказ.
Локи вскинул на него глаза:
– Заказчиком были вы? – когда подзащитный кивнул, адвокат схватил ручку, приготовившись записать новую информацию: – Помните имя и адрес ювелира, который делал кулон?
– Джон Оут. Премилый старичок, любящий поболтать за рюмочкой хереса. К сожалению, он скончался пару месяцев назад. Родственников у него не было, поэтому его мастерскую просто закрыли. Я знаю это, потому что хотел заказать к кулону сережки, но…
Стейнлиз разочарованно отбросил ручку в сторону, побарабанил пальцами по столу и снова стал задавать вопросы:
– Ваша невеста постоянно носила его?
– Да, она не снимала его даже на ночь. В день смерти он тоже был на ней, можете спросить об этом у девушек из магазина, они должны подтвердить.
