Он говорит вполголоса, точно обращается к самому себе.
– Точно, – киваю я. А вот и она, благодарность, которой я так ждала. Полное и чистое освобождение – ух! – А если бы люди время от времени не рисковали, то и никакие дела бы не делались. Кто не рискует, тот не пьет шампанского.
– Думаю, это правда. – Но взгляд у Патрика опять отсутствующий.
– И, надеюсь, я получу повышение. Ты пойми, Патрик, на прошедшей неделе я принесла миллионы.
Вокруг глаз Патрика собираются морщинки, как у того старичка-мужа за соседним столиком.
– Я очень рад за тебя, детка. Ты отличный специалист. И не только – ты хороша во всем.
Спасибо, думаю я, вновь возносясь на вершину мира.
– Кстати, – я тянусь за сумкой и извлекаю из нее маленький кожаный футляр. – С годовщиной, милый.
Патрик явно удивлен. Открыв футляр, он пораженно откидывается на спинку стула при виде антикварных золотых часов «Патек Филипп», которые я для него выбрала.
– Линн, – строго говорит он. – Это слишком дорого.
– Ой, ну все, хватит, – отмахиваюсь я. – Ты этого заслуживаешь.
Патрик, покусывая губу, хочет вроде бы что-то сказать, но решает промолчать.
– Ну что ж, спасибо. – Надев часы на запястье, он крутит рукой в разные стороны.
Сглотнув так, что запрыгал кадык, он опускает руку в карман пиджака.
– Вот, от меня. С двенадцатилетием.
Коробочка поблескивает на свету, логотип ювелирного магазина подмигивает мне. Я невинно улыбаюсь, делая вид, будто не догадываюсь, что внутри. Немного подождав на случай, если вдруг Патрик захочет что-то еще сказать – обычно, делая мне такие дорогие подарки, он со вкусом расписывает, как выбирал, устраивая целый спектакль. Но сейчас он просто смотрит на меня с нейтральной, рассеянной улыбкой на лице.
Я поднимаю крышку и несколько преждевременно восторженно ахаю – ведь я удерживалась от этого со дня футбольных игр. Но, опустив взгляд, я вижу тонкую золотую подвеску на подложке из бархата. Я растерянно моргаю. А где же бриллианты? Где платина? Радость стремительно сменяется недоумением.
– Ну как, нравится? – спрашивает Патрик. – Смотри, там три завитка – это ты и дети.
Я касаюсь изящных золотых завитушек, свисающих с цепочки. Патрик забыл, что на День матери подарил мне почти такое же украшение? Я вспоминаю восхитительный браслет, который нашла в его багажнике. Он что, мне привиделся, или у меня галлюцинации? Или Патрик вернул браслет в магазин, решив, что тот чересчур дорог? Может, он подумал, что мне такое украшение покажется слишком шикарным и претенциозным?
Но это же вздор! Я обожаю все шикарное и претенциозное. Я бы просто не снимала этот чертов браслет – надевала бы на приемы, балы, школьные пикники, даже на занятия на гребаном велотренажере.
– Да, очень красиво, – ровно говорю я. Я просто слишком потрясена, чтобы заорать.
Вынув цепочку из коробки, я надеваю ее и вожусь с застежкой, но в душе бушует огненная буря. Завтра надо позвонить в магазин и проверить, возвратил ли Патрик браслет – хотя, кажется, ответ мне уже известен. Этот браслет не вернулся в магазин.
Все намного проще: он покупал его не для меня.
После семимильной пробежки по шумной тренажерной дорожке в «Мариотте» я возвращаюсь домой и, сев за кухонный стол с мобильником и ноутбуком, принимаюсь за работу. Телефон попискивает, снабжая меня новой информацией по хакерской атаке на университеты: коллега из «Источника» занялась этой историей и с видимым удовольствием сообщает мне, если попадается что-то интересное и конфиденциальное, – возможно, из-за того, что я имею отношение к одному из пострадавших универов. Я читаю ее отчет. Действия хакеров вскрыли неприглядную историю в Брауне, где администрация университета завышала экзаменационные оценки студенческому активу. Следующее сообщение: многие родители забрали студентов из Принстона, не дожидаясь конца учебного года. Я вспоминаю слухи, о которых на днях сообщил мой шеф. И мне очень хочется написать ей и спросить, не попадалось ли ей что-нибудь по поводу Кси-Омега в Олдриче – или о любом другом заведении. Но я все же решаю этого не делать.
Следом в обзоре статья из «Нью-Йорк Таймс»: официальная версия о том, что взломы могла осуществить некая группа социалистов, оказалась ложной. Очевидно, хакеры использовали прокси-машины, фальшивые IP-адреса и вводили поддельные ключи в свои вредоносные программы, чтобы сбить следователей со следа. «Мы, вероятно, не сможем выяснить, кому предъявить обвинение в этом взломе, – сказал в интервью «Мит пресс» агент ФБР Уильям Корниш. – Хакеры умны. Они умело заметают следы. Сейчас важно сосредоточиться на устранении последствий и следить за тем, чтобы подобное не повторилось».
Стук каблучков по деревянному полу. Кит в блузке и прямой юбке – готова бежать на работу. Она выразительно смотрит на потолок и переводит взгляд на меня.
– Можно тебя попросить присмотреть немного за девочками? Не донимая их расспросами.
– Я их не донимала, – возражаю я.
Кит закатывает глаза.
– Донимала, и еще как! Мне вообще не следовало бы с тобой разговаривать.