Обнаружив на днях в багажнике Патрика подарок, я будто проснулась. Теперь, убедившись, что любовь Патрика ко мне неизменна, чувствую: я должна снять некий груз с души. Наверное, я могла бы хранить свой секрет до конца дней, но, увидев этот экстравагантный браслет в бархатной коробке, я почему-то подумала, что в ответ нужно подарить Патрику не просто вещицу, а что-то большее. Я должна поделиться с ним своей слабостью. Показать ему, что я не совсем такое совершенство, каким всегда кажусь. Трудно жить рядом с тем, кто справляется с любыми проблемами так легко, как я. Вчера я прочитала несколько статей на эту тему: как мужчины с идеальными, прекрасными женами начинают задумываться о собственном месте в их браке – дотянутся ли они когда-нибудь до супруг, да и нужны ли они вообще женам.
Я хочу удостовериться: Патрик знает, что нужен мне. И показать ему, что я тоже человек и делаю ошибки. А еще для очистки совести – мне просто нужно рассказать об этом кому-то.
Я прочищаю горло.
– В тот вечер очень многие напились. И все оттого, что из-за хакеров слишком многое оказалось на виду. И моей команде пришлось крутиться рядом со спонсорами, стараясь изо всех сил сглаживать для них ситуацию. Правда, один член нашей команды… как бы это сказать… предполагалось, что она взвалит на себя существенную часть работы, а вместо того… в общем, вместо этого ее развезло в хлам.
Взглянув на Патрика, я обнаруживаю, что он внимательно слушает, склонив набок голову.
– Я все поняла сразу же, когда она только вошла, – продолжаю я. – Она была на грани истерики. Я подслушала в начале один из ее разговоров со спонсорами – это был полный сумбур, для Олдрича такое уж точно неполезно, – я негодующе мотаю головой. – Ей не следовало там появляться.
Патрик сосредоточенно хмурится.
– Кто же это был?
– Ой, да ты ее не знаешь. – Я кладу в рот еще одну устрицу. – Так, одна коллега.
Я не могу делать более конкретные намеки. Я никогда не упоминала, что работаю с Кит, но ее имя знакомо Патрику из-за убийства Грега. А я уж точно не намерена пускаться в рассуждения о том, каким образом вся скандальная история с Грегом получила такую широкую огласку. Когда произошел хакерский взлом, я поинтересовалась Кит. Проблема заключалась в том, что насчет нее там не было ничего интересного. Вот мне и пришло в голову посмотреть, как обстоят дела у ее муженька. И – вот оно. Без преувеличения это было настоящее сокровище. Оставалось только переслать кое-что из его переписки паре-тройке самых больших известных мне сплетниц. А они, судя по всему, переслали письма еще кому-то. И пошло-поехало, пока их не увидела Кит.
– А в общем-то, это даже хорошо, что ты ушел раньше, – продолжаю я, промокая рот салфеткой. – Кстати, как твоей желудок?
– Нормально, – осторожно отвечает Патрик. – Так что случилось с той женщиной?
– А, ты о ней. Ну, она устроила целое представление, но Джордж, как на грех, в это время был занят с важными клиентами, поэтому я почувствовала, что мне необходимо присмотреть за ней. И… ну, это не предмет для гордости, но я приняла решение. Я сделала это ради репутации нашего отдела. Это было правильно. Я уверена.
Патрик выпрямляется.
– Что ты сделала?
Я отмахиваюсь.
– Подсыпала ей в бокал эмбиен. В сумочке у меня была одна таблетка, и я подумала, что надо ее успокоить, ну и… – я пожимаю плечами. Сердце бьется учащенно. Как он это воспримет? Надеюсь, решит, что я во всем права?
Патрик ахает, глядя на меня.
– А она знала, что ты подмешала ей снотворное?
– Конечно. – Я чувствую, как губы кривятся сами собой, красноречивая мимика, и Патрик знает, что она значит. – Ну, то есть, кажется, я ей сказала об этом. Там столько всего происходило. – Я обиженно надуваю губы. – А что бы ты сделал, если бы твоя сотрудница на публичном мероприятии вдруг повела себя абсолютно недопустимо?
– Не стал бы кормить ее таблетками, – Патрик скрещивает руки на груди. – Нельзя смешивать снотворное с алкоголем. Та женщина могла умереть.
Аромат поджаренного стейка ласкает мне ноздри. А слово «умереть» врезается в меня, как лезвие ножа.
– С ней все в полном порядке, – тихо говорю я. – И я, между прочим, не собираюсь превращать это в постоянную привычку.
– Надеюсь, – мрачно откликается Патрик.
Между нами повисает молчание – но не приятное и уютное. Открыв рот, я уже хочу запротестовать против того, как он все обернул. Здесь, в этой истории, я хорошая. Я спасла отдел. Я хочу услышать от Патрика, что немного утихомирить кого-то с помощью таблетки снотворного – это не преступление. И что невозможно, чтобы, находясь под влиянием эмбиена с алкоголем, кто-то мог поехать домой и прикончить своего супруга. Я хочу, чтобы Патрик был моим союзником, но вместо того, чтобы меня утешить, он, кажется… нервничает. Словно оказался за одним столом с чудовищем.
– Я думала, что кто-кто, а уж ты-то поймешь меня правильно, – пеняю я ему. – Не так уж часто я допускаю ошибки.
Патрик глядит на меня внимательно, и что-то смягчается в его лице.
– Наверное, ты права. Бывают моменты, когда решения кажутся нам верными, даже если они не вполне этичны.