– Я сказала Грегу, что мечтаю только об одном – учиться в Олдриче. К тому времени я успела влюбиться в универ. Но плата за обучение была мне не по карману, – объясняю я. – А Грег сказал, что хочет изменить свою жизнь к лучшему и подумывает сделать что-то полезное, типа благотворительности. И оплатить мою учебу – как раз такое благое дело, – я улыбаюсь, вспомнив, какая радость переполняла меня в тот вечер. Все равно что получить отсрочку казни. – Грег сдержал обещание. Мы встречались раз в месяц. Он интересовался моими успехами в учебе. Был вроде как моим куратором. И всегда давал деньги. Иногда через мобильник перечислял, а иногда и налом. Но потом… его убили, – я сглатываю подступивший к горлу комок. – Я поверить не могла. Такой был хороший мужик. А все это дерьмо с Лолитой, которое на него навешали, – не знаю, что это за хрень, но я никогда за ним ничего подобного не замечала. А теперь я попала. Не знаю, останусь ли в университете. Я в полной… растерянности.
В патио тихо, только трещат кузнечики. Я смотрю на Алексис, ожидая, что она вот-вот бросится мне на шею. Или, предположим – только предположим, – объявит, что оплачивать мое обучение будет она. Это было бы совершенно замечательно! Мне не пришлось бы ее обманывать. Я могла бы просто… быть с ней, а она давала бы мне деньги на учебу, и все были бы счастливы.
– Так, подожди, – медленно тянет Алексис. – У тебя больше нет денег на обучение?
Я киваю.
– Грег дал мне ровно столько, чтобы оплатить учебу, комнату в общежитии и пансион на следующие два семестра – лето и следующую осень. Потом придется что-то придумать. Я могу попробовать подать на материальную помощь, но… – тогда мне придется вернуться к родителям, а я об этом совсем не мечтаю.
Я снова поднимаю глаза на Алексис. Вид у нее мрачный. Точнее, она, по-моему, в бешенстве.
– А это так важно? – нерешительно спрашиваю я.
Алексис роняет руки на колени. Она выдыхает струю воздуха, так что челка развевается.
– Предполагалось, что ты упакована, при деньгах. Блин, это невероятно.
Теперь мрачнею я, решив, что неправильно ее поняла. Но то, что она разъярена, очевидно. И, чувствую, взбесила ее не ситуация – а я.
– Прости? – растерянно пищу я.
Алексис протягивает мне мобильник. На экране видеоприложение – точно такое же, каким пользуюсь я. Я вижу свое изображение. В углу мигает счетчик времени – запись продолжается.
– Я только что записала твое признание насчет Страссера, – тихим голосом объясняет Алексис. – Я собиралась тебя шантажировать и вытягивать из тебя денежки. А теперь выясняется, что ты без гроша!
Жар от лампы бьет мне прямо в макушку. Чувствую себя, как во сне, когда все кругом плывет и картинка рассыпается. Я отодвигаюсь от Алексис.
– Т-ты хотела раскрутить меня на деньги? – Я обвожу взглядом роскошное патио, углубление для костра, поблескивающую воду в бассейне. – Тебе-то зачем?
На зубах Алексис оранжевый отблеск от огня. Пламя словно лижет ей лицо, от чего она сейчас выглядит отвратно.
– Это все не мое, – шипит она. – Меня наняли присматривать за домом. А росла я в городе. В дерьмовой халупе не лучше твоей.
Я трясу головой, пытаясь въехать.
– Ты здесь не живешь? И дня рождения нет? А… Трип? – Что за бессмыслица? Ничего не понимаю.
Она фыркает.
– Да нет никакого Трипа, прикинь. – Она сжимает кулаки, горбит плечи. – Я выдумала бойфренда, потому что мне показалось, что ты любишь задачки потруднее. Ну, типа, со мной будет интересно, только если придется сначала отбивать.
У меня шумит в ушах. Алексис шевелит губами, я ничего не понимаю.
Она продолжает:
– Я выслеживала тебя несколько недель. С того дня, когда увидела, как ты платишь за учебу толстой пачкой наличных. Видела вас вместе с Сиенной Мэннинг. Я понимала, конечно, что с тобой что-то не в порядке, но была уверена: у тебя куча денег.
Я и не заметила, как вскочила и так далеко отступила от кушетки, что впечаталась спиной в каменную стену открытой кухни. У меня взрывается мозг. Не может быть, чтобы Алексис использовала мои методы. Записывать чье-то призвание – это моя роль, не ее. Я ощупываю себя, похлопываю по рукам, чтобы убедиться, что не сплю.
Алексис – это… я? Меня обвела вокруг пальца другая версия меня же самой?
Больно ударяюсь бедром о кирпичную кладку вокруг гриля.
– Мне нужно идти.
– Никуда ты не пойдешь. – Алексис поднимает мобильник повыше. Запись все еще ведется, в уголке мелькают цифры, отсчет времени. – Забыла, что у меня есть? Что люди подумают, когда узнают, что убитый чувак платил за твою учебу? А в полиции ты об этом рассказала?
У меня прерывается дыхание. Разумеется, я не говорила об этом копам, но вообще-то, я же ничего такого не сделала. Я же его не убивала.
– Представь себе, рассказала, – твердо говорю я. – Я тебя не боюсь.