Он наклоняется ко мне и смотрит в точности так, как тогда, в баре – с интересом и с тоской. Наверное, следует отодвинуться, но я для этого слишком измучена. Хотя, буду честна, он меня завораживает – его печаль, его желание, то, что его, несомненно, тянет ко мне. И я наклоняюсь ему навстречу. Наши губы встречаются – и больше мне ничего не нужно. Я со стоном прижимаюсь к нему, оглушительно бьется сердце. Когда Патрик отодвигается, я чувствую на лице слезы и не могу это объяснить. Он с тревогой смотрит на мои мокрые щеки, но я поскорее вытираю, смеясь. Я растеряна. Я счастлива. Я сама себя не понимаю.
Когда начинают пищать оба наших телефона, мы обмениваемся скорбными взглядами.
– Пора на работу, – тихо бормочу я. Я уже чувствую боль от того, что мы сейчас расстанемся. По выражению лица Патрика понимаю, что и он чувствует то же самое.
Подбородком он показывает на пакет из ювелирного, все еще лежащий на моих коленях.
– Ну же. Посмотри, что я тебе выбрал.
Я снова пытаюсь протестовать, но Патрик не собирается сдаваться. Медленно я открываю коробочку и ахаю при виде бриллиантов, переливающихся радугой и подмигивающих мне.
– Боже, это потрясающе, – шепчу я. – Почему?
Со счастливой мальчишечьей улыбкой он забирает у меня коробочку и снимает браслет с бархатной подложки. Цепочка очень изящна, а бриллианты безупречны, и их так много.
– Это браслет для королевы. Может быть, ты и правда в родстве с королевской семьей?
Я пытаюсь еще что-то сказать, но слов нет. Неужели наша встреча – это и правда судьба? Могу ли я позволить себе думать об этом?
Я протягиваю к нему руку, но тут же отступаю. Наверное, я слишком тороплюсь. А ведь мне еще предстоит разобраться в своих чувствах к Грегу, привести свои мысли в порядок.
А может, прыгнуть очертя голову?.. А что? Говорят, бог любит троицу.
Так что я снова протягиваю Патрику руку, и он пожимает ее. А потом я кладу голову ему на плечо – делаю, наконец, то, о чем мечтала с нашей первой встречи.
Тем вечером я бреду по длинному коридору старого кирпичного жилого дома. В воздухе пованивает помойкой. Лампа над головой мигает, грозя погаснуть в любую минуту. За одной дверью вопит какая-то парочка, из-за другой ревет тяжелый металл.
Найдя квартиру 22, я стучусь. Вскоре слышится лязг отпираемого замка. Дверь приоткрывается – и вот, Алексис собственной персоной. Живет она вовсе не в общежитии «Гудзон», как рассказывала мне в начале знакомства. Даже не студентка Олдричского университета – точка. Страничка на «Фейсбуке» – которую я приняла за чистую монету и попалась на крючок – сплошная ложь. Даже выглядит она по-другому – сегодня, вместо сплошных Тори Берч и «Барберри», на ней мятая хлопковая футболка и потрепанные джинсы в обтяжку. Глаза подведены гуще и небрежнее, волосы падают, закрывая лицо. И все равно она кажется мне классной. Даже несмотря на то, что она может меня погубить.
Алексис, посторонившись, дает мне войти. В квартире полумрак, мебели мало. В раковине полно немытой посуды, и запах просто кошмарный. Синий диван весь в пятнах, журнальный столик еле держится на ножках. Мой взгляд натыкается на стоящую на каминной полке фотографию Алексис с каким-то типом. Я уже хочу ляпнуть, что этот чувак не Трип, но вовремя спохватываюсь.
– Выпьешь? – спрашивает Алексис из кухни, тесной, грязной и, кажется, с тараканами. Она свинчивает крышечку с большой бутылки водки и наливает в два стакана. Передавая один мне, она закатывает глаза.
– Да не страдай ты так. Как будто это я тебя раскусила. – Она с размаху падает на стул напротив меня. – Если кто и должен страдать, так это я. Ты должна была стать моей дойной коровой.
– Извини, что не стала, – оскорбленно реагирую я, опрокинув в себя водку. Ну и вкус у нее, как у технического спирта.
Я хочу уйти. Алексис больше не единственная, кто знает о моих подвигах. Я вспоминаю, какая паника охватила меня вчера, когда на улице меня остановила Уилла Мэннинг. Уилла знала обо мне все, от суммы, которую дал мне Грег, до того, по какому адресу проживал доктор Розен. Она даже с моей матерью разговаривала. Страх пробрал меня до костей. Все, над чем я так тяжело трудилась, шанс (как я надеялась) достичь чего-то – все это у меня отберут? Козыри были на руках у Уиллы. А для нее разрушить мою жизнь – раз плюнуть.