Меня бросает в жар. Я хочу оттолкнуть ее. Но она права. Поэтому я только закидываю за плечо локон волос.
– А он точно при деньгах?
– Точнее быть не может. – Алексис откидывается на спинку кушетки, не сводя с меня глаз. – Ты не можешь пойти на попятный.
Я думаю о работах, которые мне еще нужно написать, об обязательствах, которые у меня до сих пор имеются, вспоминаю даже о напугавшем мне утреннем разговоре с Уиллой Мэннинг. Нет, хватит, мне не нужны лишние проблемы. Но в то же время – а как еще мне остаться в Олдриче? Без Грега деньги взять неоткуда. Мой счет в банке почти пуст.
А если я не смогу удержаться в Олдриче, тогда… что? Ответ очевиден: если у меня не выйдет, как еще мне сделать то, что я обещала Грегу, – стать другим человеком?
– Окей. – Я встаю, собираясь уходить. – Просто дай мне знать, когда буду нужна.
Щурясь от яркого полуденного солнца, я заслоняю глаза, чтобы лучше видеть яблоневые деревья. По изрытой земле трактор, тарахтя, волочет за собой полупустой прицеп с сеном. Он останавливается рядом с тем местом, где стоим мы с Полом. Из кабины спрыгивает мужчина в испачканных джинсах, клетчатой рубахе и бейсболке с надписью «Пираты». Он откидывает задний борт, чтобы мы могли забраться.
Я оглядываюсь на Сиенну с Авророй, стоящих поодаль у фермерского лотка и копающихся в корзине c тыквами причудливых форм.
– Вы уверены, что не хотите поехать с нами? – этот вопрос я задаю им уже в третий раз. Я пригласила сюда Пола, чтобы обсудить с ним то, что разузнала по делу, но в последнюю минуту позвала и девочек, решив, что прогулка на ферму «Раунд Эйкерс» им не повредит – хотя бы выберутся из дома на свежий воздух.
– Сходите хотя бы в павильон бабочек, – я показываю им на небольшую постройку позади корзины с тыквами. Много лет назад мама водила сюда нас с Кит, и мы часами зависали в этой палатке, позволяя бабочкам всевозможных окрасок садиться нам прямо на руки. Потому-то я и захотела сегодня поехать на ферму: это место хранит счастливую память о маме и, к счастью, почти не изменилось с той поры (если не считать того, что здесь стали принимать к оплате кредитные карты, а на контактной площадке появился ослик).
Не дождавшись согласия от девчонок, мы с Полом забираемся в прицеп и усаживаемся на колючие тюки сена. Мне бы хотелось, чтобы Кит тоже была здесь, но она, похоже, предпочла выйти на работу. Глупое решение, учитывая, что ей стало известно, как Линн, сослуживица, подсыпала ей снотворного на благотворительном балу. Уж не знаю, каким образом Кит это узнала, – но я, услышав об этом, долго не могла прийти в себя. Настолько долго, что Кит пришлось меня окликнуть. «Люди ничего не соображают», – выдавила я, наконец. И сама не узнала своего голоса. Только чуть позже я обнаружила, что до боли сжимаю кулаки.
Но в любом случае это кое-что объяснило. До сих пор у меня не укладывалось в голове, как это Кит опьянела с одного коктейля. Теперь мы знаем причину.
Я спросил Кит, должны ли мы, по ее мнению, сообщить полиции о поступке Линн. Кит долго мялась, а потом сказала, что не хочет – и меня это, мягко говоря, удивило. Коснись это меня – я бы без колебаний наехала на дрянь, проделавшую такое ради собственной карьеры. Этот поступок выходит за всякие рамки, это не просто психологическая травля на работе – он тянет на покушение. Но Кит, казалось, не придавала инциденту такого значения, для нее он был досадной побочной помехой – мелкой помехой.
Я заглянула на страницу Линн в «Фейсбуке». С экрана на меня смотрели тысячи ее фотографий – она из тех дамочек, которые фиксируют каждый свой шаг. Не сразу, но я поняла, что это лицо мне знакомо. Она жена того парня, с которым Кит разговаривала, выйдя из церкви во время похорон. «Фейсбук» услужливо подсказал имя – Патрик.
– Ты уверена, что Линн не стоит внести в список подозреваемых? – с нажимом спросила я у Кит вечером того же дня. Нет ли в этом треугольнике Линн-Кит-Патрик чего-то большего, чем кажется на первый взгляд? В памяти снова вспыхнула картина того, как Линн и Патрик сверлили друг друга взглядами на парковке после похорон. Что, если помимо карьеры у Линн есть и другие причины для беспокойства?
– Я расспросила детектива Рердона насчет алиби Линн, – объяснила Кит. – В то время, когда, по мнению коронера, Грегу нанесли удар, она постоянно вертелась на балу, на глазах у десятков людей. Она никак не могла быть в двух местах одновременно. – Кит пожала плечами. – Меня тошнит от этой стервы, она совершенно безумная, и то, что она меня отравила, ужасно – но Грега она не убивала.
На этом разговор иссяк. Сестра ни словечком не обмолвилась о Патрике. Не знаю почему, но на то, чтобы задать прямой вопрос, у меня не хватило духу. Хотя в последние дни мы много общались, я продолжаю чувствовать, что между нами барьер. Не удивительно: столько лет прошло, за неделю этого не исправить, всего не наверстать.