– Я недавно выяснил одну вещь, и это не дает мне покоя. Мне кажется, ты должна это знать.
Я перебираю в уме возможные варианты: он хочет сказать что-то о нас. Неужели он уходит от жены? Потому что никогда не чувствовал ни к кому того, что испытывает ко мне?
Зажигается зеленый, и Патрик жмет на газ так, что меня вжимает в спинку.
– Помнишь, на той неделе был спонсорский бал? – спрашивает он.
Не удержавшись, я прыскаю.
– Ты про тот, с которого я уехала домой и нашла на кухне мертвого мужа?
Патрик сконфуженно оттягивает ворот рубашки и крутит шеей.
– Ну да.
Я смотрю в окно, на копировальную мастерскую, которую сменяет бургерная.
– Я наблюдал за тобой, – продолжает Патрик. – Ты показалась мне… ладно, скажу как есть – ты показалась мне пьяной. – Он на миг складывает руки, прося прощения. – Я тебя не осуждаю. Весь этот вечер был сплошное безумие, и мое появление, догадываюсь, ситуацию не улучшило. Поэтому я сбежал, вообразив, что этим могу облегчить твое положение. Но сейчас я хочу спросить о другом… сколько ты выпила в тот вечер?
В первый момент я чувствую раздражение – ему-то какое до всего этого дело? Он не имеет права лезть в мою жизнь и судить меня. Но вопрос заставляет меня задуматься – я вдруг понимаю, насколько он необычен. Я сижу неподвижно, вперившись в мигающие на приборной доске светодиоды.
– Я выпила там один-единственный мартини – ну, насколько могу помнить. А потом, кажется, странно себя почувствовала.
– С тобой такое часто случается?
К чему он клонит?
– Нет. – Я смотрю на него в упор. Он что же, пытается вычислить, насколько я была пьяна, когда мы целовались в Филадельфии?
– А напиток ты взяла сама – или тебе кто-то его передал?
На скуле у него дергается мускул. Он не отводит взгляда от дороги, но я чувствую, как он замер в ожидании моего ответа.
– А кстати, твоя жена и передала.
И в этот момент меня озаряет – и меня, и его тоже. Патрик выглядит раздавленным. Когда, повернувшись ко мне, он открывает рот, я уже знаю, что он сейчас скажет.
– Линн бросила в тот стакан эмбиен, – тихо говорит Патрик. – Я почти уверен, что тебя из-за этого так развезло.
Несколько секунд в машине тихо, слышен только тихий рокот мотора и шелест шин на дороге. Я не знаю, что сказать. Не знаю, что чувствовать, – это же подлость. Стыд какой. А в общем, лишнее подтверждение. Я ведь и так знала, что Линн сука.
– Линн сказала тебе – или ты догадался? – спрашиваю я наконец.
– Она упомянула, что подсыпала кое-кому снотворное, но не сказала кому. Но догадаться было нетрудно. – Машина снова тормозит на светофоре, и он поворачивается ко мне с таким простодушным видом, что сердце у меня щемит. – Она сошла с ума, Кит. В ней всегда было что-то такое, ненормальное. – Сглотнув, он вздрагивает всем телом. – Она же могла тебя убить.
– Подожди минутку. – У меня останавливается сердце. – Ты думаешь, Линн знает про… нас?
Патрик отрицательно мотает головой.
– Сомневаюсь.
– Но ты не уверен. Она могла узнать. Могла догадаться даже на балу. Она же могла причинить вред не только мне в тот вечер.
Поняв, о чем я подумала, он расширяет глаза.
– Ты подозреваешь, что она могла зарезать твоего мужа, чтобы отомстить? – Он проводит рукой по волосам. – Боже. Об этом я и не подумал.
Мы попадаем в зеленую волну – три зеленых светофора подряд. Я даже почти хочу, чтобы убийцей оказалась Линн – пусть бы ее отправили в тюрьму. Правосудие свершилось бы. И Патрик оказался бы свободен – при мысли об этом я чувствую себя ужасно подлой.
Наконец, Патрик тормозит и сворачивает на парковку. Прошло пять минут с тех пор, как мы сели в машину – он обещал, что не задержит меня дольше, и не нарушил слова. Я растеряна. Видимо, я неверно истолковала его намерения. На самом деле он просто хотел меня предупредить.
Патрик сует руку в боковой карман на двери машины и вынимает небольшой серый пакетик из ювелирного магазина, имя которого я хорошо знаю, но никогда в нем не была.
– Это тебе. Я увидел его и сразу понял, что он должен быть у тебя.
Я отшатываюсь, точно он предложил мне яду.
– Что ты делаешь? Мне не нужны подарки от тебя.
Он кидает пакетик мне на колени.
– Открой. Серьезно. Я не возьму его обратно.
– Это должно принадлежать твоей жене. Твоей семье, – как бы я сейчас ни ненавидела Линн, я не могу отнять у нее мужа.
– Ты так настрадалась, – говорит Патрик. – И я чувствую вину за то, что сотворила Линн. И еще… я несчастлив, Кит. Я чувствую себя несчастным, если на то пошло. Я не могу перестать думать о тебе. О нас.
– Патрик…