– Я знаю, что ты сделал с Грегом Страссером. – Я сжимаю в руке перочинный нож, который нашла в шкафу. Его я прихватила на всякий случай. – Ты мне отвратителен.
У Патрика отвисает челюсть. Из его горла вырывается сдавленный смех.
– Ну, Линн…
– Сегодня ты встречался с его женой. Даже не пытайся это отрицать. И тебя не было дома, когда я вернулась домой со спонсорского бала. Куда ты ездил?
– Я… я же говорил тебе. – Он всматривается в мое лицо. Вид у него загнанный. – Я заезжал за пептобисмолом. Для желудка.
Я скрещиваю руки. Лжец из него никудышный.
– Я могла бы сообщить полиции, что у тебя имеется мотив. Рассказать, что тебя не было, когда я вернулась домой. Я могу упечь тебя до конца жизни.
– Что за черт, Линн? – голос Патрика звенит, как натянутая струна. – Зачем ты это делаешь?
– А могу и промолчать. Но только если ты перестанешь с ней встречаться. Она нехороший человек, Патрик. Они с Грегом сговорились, и он убил ее первого мужа на операционном столе. Ты знал об этом?
Патрик так закатывает глаза, что снизу видна блестящая белая полоса. А потом бросается ко мне, раздувая ноздри. Я пячусь, удивленная этой мгновенной реакцией. Пальцы нашаривают рукоять ножа.
– Не смей так говорить о ней, – рычит он. От него пахнет вином. – Никогда.
Меня захлестывает гнев, возмущение. Вот, значит, как можно вывести из себя моего невозмутимого супруга. Оскорбив Кит.
– Ты подарил Кит браслет с бриллиантами, – бросаю я ему в лицо. – Я нашла его в твоей машине – и думала, что это для меня. Но сегодня она заявилась в нем на работу, совершенно невозмутимо – хоть наплюй в глаза…
Он отшатывается. Кровь отливает от его лица.
– Я могу это доказать, отследить по квитанции ювелирного магазина. Я слышала, в полиции любят доказательства.
– Прекрати говорить о полиции! – орет Патрик. Его прямо перекосило всего.
– Ты убил Грега, чтобы убрать его с дороги? Или Кит велела тебе это сделать?
– Насколько я понимаю, это ты убила Грега! – Выкрикивает Патрик, наставив на меня палец. – Ты же совершенно сумасшедшая! Черт тебя возьми, ты же чуть не отравила ее в тот вечер – я могу рассказать в полиции об этом! А сама, наверное, бросилась к ним домой и зарезала Грега – чтобы ее подставить? Может, это ты хотела убрать ее с дороги!
Я ошеломлена.
– Что? – Поразительно, как Патрику могла прийти в голову настолько невероятная чушь. Он додумался до этого, когда я призналась, что кинула снотворное в коктейль Кит? – Браво, хорошая попытка. Но у меня полно свидетелей, все видели, что я оставалась на балу до конца. Даже не пытайся повесить это на меня.
– Но и я этого не делал тоже. – Вдруг выражение его глаз меняется, они полны мольбы. – Я клянусь, Линн. Клянусь. Прошу, не говори ничего копам.
– Перестань с ней встречаться – тогда не скажу.
И я смотрю на него с видом превосходства. Он даже не стал отрицать, что встречается с Кит. Возможно, не видит в этом смысла. А мне, в сущности, это не так уж и важно. Мне нужно только получить преимущество. Хочу, чтобы Патрик вновь попал под мое влияние. Чтобы все опять было как раньше. Патрику это будет только на пользу. Рядом со мной он расцветает. Взмывает вверх.
Я чувствую какое-то извращенное удовольствие даже от одних этих мыслей. Не успев сообразить, что делаю, я роняю нож, обхватываю его лицо руками и горячо целую. Сначала – я это чувствую – он сопротивляется, но затем уступает, отвечает на поцелуй, обнимает, прижимается ко мне всем телом. Я вцепляюсь ему в плечи. И целую, целую его со страстью победительницы, но также и жены, испытывающей облегчение. Он мой.
Я отталкиваю его первая. Патрик слегка пошатывается и ищет взглядом мои глаза. Он завелся, возбужден, взволнован – а меня этот поцелуй успокоил. Секс всегда так на меня действует.
– Я твоя жена, – ровно говорю я. – И буду держать все это в секрете. Но ты должен с ней порвать. Иначе я тебя уничтожу – ты даже не представляешь, что я сделаю.
Патрик неуверенно кивает. Он выглядит совершенно иначе, чем несколько минут назад, – лицо более открытое, весь вытянулся в струнку, как верный пес в ожидании команды. Вот это он, думаю я. Мужчина, за которого я выходила замуж. Мужчина, которого я знаю.
– Ты понял, что я сказала? – спрашиваю я ласковым голосом.
По лицу Патрика разливается печаль.
– Я… не хочу разрушать нашу семью. Не хочу терять детей.
– Тебе и не придется, милый. Мы ведь обо всем договорились.
Кивнув, он бросается ко мне. Я заключаю его в объятия.
– Все хорошо, – воркую я, гладя его по голове. – Я понимаю, ты не виноват, ты же не хотел этого. Ты просто запутался. Ошибся.
– Нет, я хотел. – Патрик прячет лицо в ладонях. – Думаю, хотел.
Это признание, я уверена, сродни настоящей исповеди. Я замечаю свое отражение в зеркале на стене и победно улыбаюсь себе. А что, разве только убрать несколько едва заметных морщинок возле глаз – а в остальном я выгляжу хоть куда. Юная, нереально крутая и сильная. Есть вещи, которые не меняются.
Я просыпаюсь от скрипа. Оглядываю спальню и выжидаю, пока глаза привыкнут к полутьме. В углу шелестит вентилятор. Слева доносится какой-то шорох.
– Патрик? – окликаю я.