Я колеблюсь. Маккензи милая, и интервью прошло замечательно, поэтому я боюсь, что чем дольше я здесь торчу, тем больше у меня шансов все испортить. Мне лучше общаться с людьми, которые меня плохо знают, не очень долго. Если я желаю получить эту работу, то предпочла бы подписать документы до того, как мой начальник поймет, что я ходячая катастрофа.
– Не волнуйся, – утешает она, очевидно заметив мое беспокойство. – У нас обеих выходной. Считай, что это семейное время.
Она подмигивает, и я улавливаю смысл ее слов. Работа – это не единственное, что у нас есть общего.
– Конечно, – соглашаюсь я, и через несколько минут мы надеваем солнцезащитные очки и следуем за Дейзи, которая носится взад и вперед по пляжу, выкапывая крабов и гоняясь за волнами.
Проходит совсем немного времени, прежде чем имя Эвана всплывает в разговоре.
– Вы двое давно знакомы, да? – спрашивает Маккензи. – Похоже, у вас довольно сложная история.
– Нет, – я смеюсь, – не такая уж и сложная. Пара подростков, сходящих с ума, пока город на заднем плане полыхает в пожаре. На самом деле все довольно просто.
Улыбаясь, Маккензи берет палку и бросает ее Дейзи.
– Если честно, это вовсе не звучит ужасно.
– О, это и не было ужасным. Особенно учитывая, что мы чаще всего были пьяны, под кайфом или голые. Это было невероятно. Пока не сходило опьянение. Потом я оглянулась на разрушения, которые последовали за этим, и решила, что не смогу жить с последствиями.
– Поэтому ты переехала?
– По сути, да.
– Эван часто говорил о тебе, пока тебя не было.
Я знаю, она ничего такого не имеет в виду, но, похоже, напоминаниям о том, что Эван был одним из таких последствий, не видно конца. И, чтобы исправить себя, я должна была причинить ему боль. Возможно, мое решение уехать из города было опрометчивым – в некотором смысле даже трусливым, – но, оглядываясь назад, я все еще думаю, что приняла правильное решение.
– Я задела тебя за живое, – замечает Маккензи, делая паузу, пока мы прогуливаемся по пляжу. – Мне жаль. Я только хотела сказать, что он скучал по тебе.
– Все в порядке. Я сама виновата.
– Но он сказал, что ты пытаешься все уладить, верно?
Дейзи подносит ко мне палку, тычась носом в мою руку, пока я не беру ее и не бросаю. Собачий хвост яростно рассекает воздух, пока Дейзи преследует добычу.
– Он ухаживает за мной, – признаюсь я со вздохом.
Маккензи расплывается в улыбке.
– О боже мой! Пожалуйста, скажи, что это были его слова.
– Так и есть. Он ухаживает. За мной ухаживают. – Ничего не могу поделать с собой и смеюсь. – Мы никогда не встречались в традиционном смысле этого слова, поэтому он, наверное, пытается это изменить. И я подумала – какого черта? Можно и попробовать.
С тех пор, как он пригласил меня на свидание на набережной, я ждала сожаления и приступа страха перед предстоящей встречей, но ничего из этого не испытала. Вернувшись домой, я убедила себя, что мне нужно держаться от Эвана подальше исключительно из соображений самосохранения, но чем больше я думаю об этом, тем меньше смысла перекладывать на него свои проблемы. Он не заставлял меня пить и прогуливать школу или пробираться в заброшенные здания. Я совершала все это, лишь потворствуя своим собственным желаниям, и, делая это с ним, позволяла себе притворяться, будто не отвечаю за себя.
Правда в том, что теперь мы оба – другие люди. И, несмотря на то что изменились и повзрослели, мы также каким-то образом сблизились. Он приложил немало усилий. И мне кажется справедливым дать ему шанс.
– Так когда же важное свидание? – спрашивает Маккензи. – Сегодня вечером?
– В следующие выходные. И прежде чем ты спросишь, я понятия не имею, что он планирует. – Я издаю стон. – Переживаю, что тут могут быть замешаны корсаж и лимузин.
Она взвизгивает от восторга.
– Прошу,
– Сегодня вечером я встречаюсь с Аланой в Rip Tide. Если хочешь, пойдем с нами, – подстраховываюсь я. – Выступает регги-группа нашего друга Джорди.
– Эх, я не могу. – Она выглядит искренне разочарованной. – Мы с Купом ужинаем у его дяди.
– Тогда в следующий раз. Передай от меня привет Леви и Тиму. – Я на мгновение замираю. – И еще раз спасибо тебе за то, что рассматриваешь меня на эту должность, Маккензи.
– Мак, – поправляет она. – Мы встречаемся с братьями-близнецами, Женевьева. Думаю, можно общаться проще.
– Договорились, Мак, – улыбаюсь я. – И ты можешь называть меня Джен.
– Привет, извини, я опоздала.
Алана садится напротив меня за столик рядом с маленькой сценой в Rip Tide. Ее темно-рыжие волосы каскадом ниспадают на одно плечо, выглядя немного взъерошенными.
– Клянусь Богом, если ты опоздала, потому что встречалась с Тейтом…
– Нет, – уверяет она меня, а затем закатывает глаза. – И даже если так, ты последний человек, который должен меня судить. Твоя личная жизнь – это череда необдуманных решений.
– Ауч. – Я ухмыляюсь. – Но что правда, то правда.
