— Это всё благодаря моей служанке, — живо отозвалась беглая преступница, тут же начиная придумывать более-менее правдоподобную историю. — Она случайно услышала, как какой-то мужчина говорил госпоже Азумо Сабуро, что её мужа цензор арестовал за государственную измену. А я знаю, что за такое накажут не только его, но и всех членов семьи. Госпожа Сабуро ничего мне не сказала, поэтому мы со служанкой решили бежать вдвоём. Когда я перелазила через забор, в ворота уже ломились стражники.
— Так вы здесь не одна? — удивился барон.
— Одна, — возразила Платина. — Служанку я отпустила домой, сразу после того как мы переночевали в Амабу.
— Почему? — вскинул брови внимательно слушавший её аристократ. — Девушка благородного происхождения не должна путешествовать в одиночку. Кто-то же должен заботиться о ваших повседневных нуждах. Возможно, мои слова прозвучат неуместно, но я случайно видел, как вы сами стирали бельё как какая-нибудь простолюдинка.
— Так я и на самом деле уже не дворянка, Тоишо-сей, — не удержалась от горькой усмешки спутница. — Я — сбежавшая дочь государственного преступника. А у них служанок не бывает. Та девочка по закону обязана выдать меня властям, иначе её тоже строго накажут. А она помогла мне выбраться из города, проводила до Амабу, постригла. Мне достаточно этого. Если бы я и дальше её задерживала, она могла бы испугаться, пожалеть об этом и наделать глупостей. А так я сама отправила её к родителям.
— Она знала, куда вы направляетесь? — деловито осведомился землевладелец.
— Нет, конечно, Тоишо-сей, — усмехнулась девушка. — Об этом я ей не говорила.
— Вы поступили правильно, Ио-ли, — одобрительно хмыкнул собеседник.
— А позаботиться о себе я и сама могу, — слегка расслабилась приёмная дочь бывшего начальника уезда. — Мы же жили здесь с госпожой Амадо Сабуро, пока петсора не закончилась.
— Но почему вы не пошли к ней? — задал новый вопрос молодой человек. — Разве вам было бы не лучше в монастыре, чем в этом диком лесу?
— Но именно там меня бы и стали искать, Тоишо-сей, — объяснила ему простую истину Платина. — У единственной оставшейся на свободе родственницы. А я не хочу, чтобы у неё из-за меня были проблемы.
— Это благородно с вашей стороны Ио-ли, — вдруг совершенно серьёзно заявил барон.
Вспомнив приём, оказанный ей настоятельницей обители «Добродетельного послушания», и ощутив невольную горечь, девушка озабоченно спросила, пряча истинные чувства:
— Вы же видели госпожу Сабуро, Тоишо-сей? Как она себя чувствует?
— Мы с ней почти не разговаривали, Ио-ли, — извиняющимся тоном ответил Хваро, глядя куда-то мимо. — Но выглядит она очень усталой и грустной. Видно, очень переживает из-за случившегося.
— Она ещё настоятельница? — продолжила расспрашивать спутница.
— Да, — подтвердил землевладелец. — Но это ненадолго. До назначения нового губернатора. Может быть, вы хотите ей что-нибудь передать?
— Нет, — не задумываясь, отказалась беглая преступница и замялась, подбирая соответствующую аргументацию. — Ей лучше пока ничего обо мне не знать, тогда и лгать не придётся. Я-то знаю, как трудно госпоже Сабуро говорить неправду.
Прежде чем собеседник успел обдумать её слова, она поинтересовалась:
— Вам что-нибудь известно о судьбе моего приёмного отца и других членов семьи?
— Увы, Ио-ли, — смущаясь, повинился молодой человек, разведя руками. — Неудобно в этом признаваться, но меня в первую очередь интересовали только вы. Простите.
— Вам не за что просить прощения, Тоишо-сей, — покачала головой девушка. — Насколько я знаю, господин Бано Сабуро не входил в число ваших друзей.
— Да, это так, — отведя взгляд, нехотя согласился землевладелец.
— Но вы бы не могли выяснить, что с ними случилось? — попросила Платина. — Если это возможно.
— Конечно, Ио-ли, — охотно пообещал барон. — Как только буду в Букасо, постараюсь разузнать о судьбе ваших близких.
— Заранее благодарю вас, — остановившись, беглая преступница отвесила церемонный поклон и указала на скалу, окружённую невысоким, густым кустарником.
— Красиво, — с плохо скрытым разочарованием проговорил аристократ.
— Нет, нет, — рассмеялась спутница. — Присмотритесь внимательнее вон к той нише. Разве серый, с пятнами лишайника выступ не похож на склонившуюся над гнездом птицу? А та трещина с вьюном напоминает крыло.
— И в самом деле! — довольно рассмеялся собеседник. — У вас острый глаз, Ио-ли, и вы умеете замечать прекрасное.
Картинно сложив руки на груди, он стал читать:
