Ступени закончились в таком же узком, низком тоннеле, уходившем куда-то в недра горы.
Неведомые строители прорубили проход в сплошном, ноздреватом камне. Никогда не страдавшая клаустрофобией девушка тем не менее чувствовала себя очень неуютно, с тревогой поглядывая на стены и потолок, хранившие следы ударов кирки.
В очередной раз стукнувшись, Платина раздражённо зашипела, потирая прикрытую шляпой макушку. Но её проводница даже не обернулась и не замедлила шаг.
Но вот она наконец выпрямилась в полный рост, и Ия вслед за ней оказалась в просторной пещере, чьи стены лишь смутно угадывались в темноте.
Однако в этом мраке мерцал крошечный огонёк. Его тут же что-то заслонило, и прозвучал тихий, взволнованный голос, показавшийся девушке смутно знакомым.
— Госпожа Сабуро?
— Да, это я, — также тихо отозвалась настоятельница.
Послышалось шуршание камешков под чьими-то тяжёлыми шагами.
Из тьмы материализовался кряжистый силуэт с блеснувшим в руке мечом.
«Кто это? — испуганно думала Платина, невольно попятившись назад. — Что он здесь делает? Куда она вообще меня привела?»
Когда фигура приблизилась, войдя в освещённый тусклым фонарём круг, пришелица из иного мира увидела молодого, широкоплечего мужчину. Знакомые глаза, смотревшие из-под нахмуренных бровей, перебитый нос, а главное — рыжеватые, «ватсоновские» усы не оставляли никаких сомнений в том, что в этой дыре от кого-то прятался сам господин Рокеро Нобуро — младший брат губернатора провинции Хайдаро и чиновник по особым поручениям.
Вот уж его-то здесь увидеть Ия никак не ожидала.
— Кто это с вами? — настороженным тоном поинтересовался молодой человек.
Вместо ответа настоятельница подняла палку с висевшим на ней фонарём, так чтобы его бледный свет упал на лицо девушки.
— Что она/он здесь делает?! — почти в унисон воскликнули Платина и Рокеро Нобуро.
— То же, что и вы, — бледное лицо сестры бывшего начальника уезда исказила сардоническая усмешка. — Прячется от властей.
— Вы что же, хотите оставить меня с ним?! — испуганно охнула Ия, машинально сунув руку за пазуху и нашарив кинжал.
— Другого места у меня для вас нет! — раздражённо огрызнулась собеседница. — Наверху в монастыре вас обязательно найдут. Тогда накажут не только меня, но и сестёр со служанками. Я не могу этого допустить. А об этой пещере никто не знает. Здесь тепло, сухо, есть вода. Еду я вам буду приносить. Как только те, кто вас разыскивает, обыщут обитель и уедут, вам тоже придётся уйти. Сестру государственного преступника власти настоятельницей не оставят. А посвящать кого-то ещё в тайну вашего пребывания здесь, я не хочу.
Платина не понимала, почему младший брат губернатора прячется в этой норе, но перспектива остаться с ним наедине на неопределённый срок её очень сильно напрягала. Не найдя подходящих аргументов, она попыталась воззвать к женской солидарности.
— Но я всё-таки девушка, госпожа Сабуро, а господин Нобуро — молодой мужчина. Не кажется ли вам, что наше пребывание здесь вдвоём по меньшей мере не уместно?
В ответ сестра бывшего начальника уезда негромко, но очень обидно рассмеялась, поинтересовавшись откровенно издевательским тоном:
— Что же вы не озаботились своей репутацией, когда, переодевшись в мужскую одежду, убегали из дома, бросив приютившую вас семью в такой тяжёлый час?
Вот тут уж пришелица из иного мира не выдержала. Нарастающая обида за незаслуженные оскорбления прорвали плотину здравого смысла. Хорошо ещё, у неё хватило самообладания не послать бывшую подругу в пешее эротическое путешествие.
Выхватив кинжал, она вежливо сказала, вкладывая в голос весь накопленный яд:
— О хорошем позаботиться никогда не поздно, госпожа Сабуро. Так что я лучше уйду и не стану вам больше докучать своим присутствием.
— Стойте! — властно скомандовала собеседница. — Никуда вы не уйдёте. Люк закрыт, и вам его не открыть.
— Не стоит, госпожа Ио Сабуро, так переживать за свою добродетель, — насмешливо фыркнул с интересом наблюдавший за их разговором бывший чиновник по особым поручениям. — Я никогда не беру женщин без их согласия. И никому не собираюсь рассказывать, что прятался здесь в вами. Если хотите, я даже готов поклясться в том Вечным небом и памятью предков. Госпожа Амадо Сабуро понимала, что делает, когда привела вас сюда. Так позвольте же ей вам помочь.
Он сделал многозначительную паузу, словно давая возможность слушательнице оценить его слова, и продолжил тем же насмешливо-снисходительным тоном:
