— Госпожа Сабуро, — немного успокоившись, выдавил из себя молодой человек. — Вы совсем не знаете господина Андо. Да будет вам известно, это господин Андо и его матушка написали ту жалобу на вашего приёмного отца, обвинив его в том, что он собирается принять в семью дикарку из какого-то варварского племени!
Платина замерла, не веря собственным ушам. Неужели эта милая, хотя и несколько взбалмошная старушка, обучавшая её этикету и всему тому, что должна знать благородная девица, оказалась настолько лживой и двуличной?
Донести на того, кто держит на службе её сына — алкоголика, да ещё и использовать для этого несчастную, потерявшую память девчонку, которая не сделала ей ничего плохого?
У Ии это настолько не укладывалось в голове, что даже дыхание перехватило.
А может, этот усатый метросексуал врёт? С него станется. Однако тот, противно улыбаясь, продолжил всё тем же насмешливо-снисходительным тоном:
— Не верите?! Так знайте, именно госпожа Андо рассказала мне, как вы, переодевшись мужчиной, бегали по ночам на свидание с бароном Хваро!
Путешественница между мирами почувствовала, как кровь отхлынула от лица, а стол с посудой и жалким светильником внезапно закачался перед глазами.
Быстро справившись с головокружением, девушка хрипло выкрикнула:
— Не может быть! Это ложь!
— Считаете, я это сам придумал? — с глумливой насмешкой фыркнул младший брат губернатора. — Да госпожа Андо и её сын ненавидят вашего приёмного отца! Они считают именно его виновным в несчастьях своей семьи и готовы на всё, чтобы ему отомстить! Я-то сразу понял, что никакая вы не дикарка, а на самом деле потеряли память, многое позабыв. И мне всё равно, приходитесь вы кровной родственницей Бано Сабуро или нет. А вот сын и мать Андо воспользовались вашим удочерением, чтобы написать ещё одну жалобу на вашего приёмного отца!
«Вот же-ж! — мысленно охнула Платина. — Что за мир?! Кругом одни уроды!»
Она хотела возразить, заявив, что не имеет никаких отношений с господином Хваро, но потом передумала. И без того уже наболтала много лишнего, о чём лучше бы помолчать.
А Рокеро Нобуро, довольный впечатлением, произведённым на благодарную слушательницу, вдохновенно вещал, глумливо ухмыляясь:
— Меня-то интересовал только барон, а вот Андо настаивал, чтобы я нашёл способ навредить вашему приёмному отцу. Надо было рассказать о нём господину Сабуро, чтобы он выгнал неблагодарного негодяя со службы, но я пожалел его мать. Старая женщина могла остаться совсем без средств к существованию.
Молодой дворянин прокашлялся и, вытерев платком губы, продолжил:
— Когда я занялся расследованием нападения на свадебный караван, Андо понял, что я не собираюсь портить жизнь вашему приёмному отцу. Наоборот, мы с ним даже сблизились, вместе расследуя это дело. Тогда-то мерзавец и испугался, что я открою ему, кто отправил губернатору ту вздорную жалобу, и он предупредил Хваро о моих подозрениях на его счёт. Барон хитёр и коварен. Ему не составило труда придумать, как оклеветать меня и господина Сабуро. Сам-то Андо до такого ни за что бы не додумался. А дальше всё просто. Воспользовавшись тем, что мой брат уехал в столицу, Хваро каким-то образом донёс цензору на меня и на господина Сабуро. Господин Цунадоро, цензор нашей провинции, давно не ладит с моим старшим братом. Получив такой повод ему навредить, он тут же примчался в Букасо с помощниками и солдатами. Сначала они обыскали канцелярию, найдя там книгу Дзако, воззвание и поддельное письмо от заговорщиков. Подобная подлость так расстроила господина Сабуро, что он чуть не умер. А Цунадоро понял, что доносу на нас можно верить, и заявился в «Бамбуковую жабу». Это гостиница, где я остановился. В моих вещах тоже нашли какое-то письмо. Я пытался объяснить, что не имею к нему никакого отношения. Но меня даже слушать не стали и посадили в тюрьму вместе с вашим приёмным отцом.
— Как же вам удалось бежать, господин Нобуро? — воспользовавшись паузой в монологе бывшего чиновника по особым поручениям, спросила Ия.
— Милостью Вечного неба, — явно успокаиваясь, ответил тот уже почти нормальным голосом. — И барона Хваро.
— А он тут причём? — удивлённо вскинула брови девушка.
Собеседник криво усмехнулся.
— Поздно ночью, когда и мы, и охранники уже спали, в тюрьму ворвались двое наёмников. Они быстро перебили сонных солдат, открыли клетку и сказали, что это мой брат прислал их освободить нас…
Замолчав, рассказчик взял со стола почти остывший чайник, плеснул в чашечку немного воды и жадно выпил, промачивая пересохшее горло.
Слушательница нервно сглотнула.
