— Тогда Дакан придёт после обеда, — немного подумав, решила супруга опального учёного. — Надеюсь, к этому времени вы будете дома?
— Да, госпожа Асано, — подтвердила Платина.
Высыпав в заранее припасённый мешочек сотню раскрашенных ракушек величиной с ноготь большого пальца, торговка дешёвой бижутерией деловито поинтересовалась:
— Ещё заказывать будете, госпожа?
Та задумалась. Товар вроде бы неплохо пошёл. И технология освоена. Деньги, конечно, небольшие, но хоть что-то. Вот только этот мерзавец Мадуцо может рассказать своему шефу, что она изготовляет азартные игры, и высоконравственный учёный вновь устроит ей головомойку. Так что, пожалуй, лучше сосредоточиться на «пятнашках». Поэтому Ия отрицательно покачала головой.
— Пока хватит. Если понадобится, то я приду.
— Хорошо, госпожа, — поклонилась явно разочарованная собеседница.
Ну, а за циновками опять ходили вдвоём.
Дакан припёрся как раз тогда, когда хозяйка со служанкой собирались обедать. Получив футляр с игрой, он передал в подарок от старшей госпожи небольшую корзинку со всем её содержимым. Жёны опального учёного прислали сушёных чайных листьев, варёную курицу, немного выпечки и глиняную бутылочку соуса.
Оглядев разложенные по столу вкусняшки, девушка довольно усмехнулась:
— Ну вот, будет у нас с тобой сегодня праздник.
— Это какой? — поинтересовалась Ишиша.
— Отпразднуем то, что живы остались, — наставительно произнесла Платина. — Считай, что заново родились. Эти злодеи никого бы из нас в живых не оставили.
— Правда ваша, госпожа, — вздохнула собеседница, машинально потрогав прикрытую волосами рану на голове.
Опасаясь опоздать на суд, Ия вышла из дома пораньше, прихватив с собой и служанку. Вдвоём они зашли в книжную лавку, где хозяин с благодарностью принял новую партию игры и с грустью отсчитал причитавшиеся ей деньги.
Отправив Ишишу на рынок, девушка направилась к уездной канцелярии и обнаружила у широко распахнутых ворот немногочисленную группу простолюдинок. На сей раз часовой не гнал их прочь, а те, в свою очередь, не делали попыток войти во двор, где столпились разнообразно одетые мужчины всех сословий. Оказывается, суд уже давно начался.
Успев привыкнуть к неспешной действительности этого мира, Платина поразилась скорости работы местного правосудия.
Облачённый в парадный халат из дорого, переливавшегося шёлка и в чёрной форменной шапочке, судья, он же начальник уезда, восседал на кресле с низкой спинкой в тени сквозной веранды.
По сторонам от него стояли два чиновника, один из которых перебирал бумаги, разложенные на длинном, узком столе, специально принесённым для такого случая из комнаты писарей.
Со ступеней лестницы на многочисленных зрителей хмуро поглядывал пожилой, плотный мужчина с густой окладистой бородой, одетый в куртку из чёрного шёлка, подпоясанную ослепительно белым кушаком. Крупную, похожую на котёл голову венчала круглая шляпа с пучком длинных птичьих перьев. Судя по наличию меча, Ия предположила, что это командир городских стражников, или, по меньшей мере, его заместитель.
Напротив выстроились подчинённые с копьями, окружив пустую площадку диаметром шагов в двадцать. Именно туда и выходили страждущие защиты закона.
Пока что разбирали чисто «гражданские» дела: разнообразные тяжбы, касавшиеся раздела движимого и недвижимого имущества, а также претензий к качеству товаров и услуг. Чиновники докладывали начальнику суть дела, тот заслушивал мнения сторон, иной раз устраивая целые перекрёстные допросы, и выносил решение. Другой государственный служащий тут же заносил его на бумагу, судья ставил свою печать, и всё. Иногда стражники отводили истца или ответчика на задний двор канцелярии для наказания палками.
Внезапно девушка почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Скосив глаза, она увидела, что женщины, вместе с ней наблюдавшие за бесплатным представлением через открытые ворота, сбились в кучу и откровенно таращатся на неё с каким-то нездоровым любопытством.
С детства выступая на арене в присутствии сотен зрителей, Платина привыкла к подобному вниманию, поэтому без труда сохраняла невозмутимый вид.
Когда зрители во дворе затихли в ожидании объявления решения суда, Ия ясно расслышала торопливый шёпот:
— А я говорю: это она! Чего другой благородной госпоже здесь делать? Сказали, она его на куски порезала, живого места не осталось! Хоть и красивая, а жестокая! Не боится гнева Вечного неба!
«Вот же-ж! — чуть не скривилась приёмная дочь бывшего начальника уезда. — Нашли кого жалеть: убийцу и насильника! Или это они из-за классовой солидарности ему сочувствуют? Тупые курицы!»
— А я слышала… — горячо зашептала какая-то простолюдинка.
Но тут начальник уезда назвал сумму компенсации за ущерб одного торговца другому, и зрители ответили негодующим гулом, не дав девушке узнать о себе ещё что-то новое.
— Разбор жалобы госпожи Эйко Харуко! — легко перекрывая шум, громогласно объявил чиновник. — Госпожа Харуко здесь?
— Здесь! — откликнулась Платина, шагнув в ворота под неприязненными взглядами зрителей.
