— Но я уже меняла еуны, господин Асано, — вкрадчиво произнесла Платина, вспомнив, как торговец шёлком спокойно взял у неё серебряный слиток и отсчитал сотню монет.
— Золото — это другое! — не терпящим возражения тоном заявил старик.
Но на этом список его претензий не ограничивался.
— Благородная женщина не должна брать в руки оружие и кого-то убивать!
Вот тут уж пришелица из иного мира не смогла сохранить невозмутимое выражение морды лица и едва не задохнулась от возмущения. Неужели этот старый лицемер предлагает ей позволить себя ограбить и изнасиловать, чтобы потом покончить жизнь самоубийством, смывая позор?!
Она уже даже нашла, что возразить на подобный маразм, но покровитель не дал ей и слова сказать:
— Для этого есть мужчины! Почему у вас нет слуги?!
— Потому что я не могу себе это позволить! — почти огрызнулась Ия. — И потому что посторонний мужчина, пусть даже и простолюдин, в доме одинокой вдовы станет причиной мерзких слухов и домыслов!
«В которые ты сразу и с удовольствием поверишь!» — добавила она уже про себя.
— Это пустые оправдания, госпожа Харуко! — хозяин дома негромко, но веско стукнул сухой ладошкой по лакированной столешнице. — Если бы с вами что-то случилось, как бы я объяснил это господину Таниго после его возвращения? Я ваш покровитель и несу ответственность за вас!
«Ну так дай тогда денег на охрану старый хрыч!» — мысленно выпалила гостья, не решившись, однако, озвучивать свои «хотелки».
— Но самое главное! — патетически возгласил опальный учёный. — Вы не удосужились поставить меня в известность о случившемся! Это совершенно недопустимо, госпожа Харуко!
— Сознаю свою вину, — не поднимая взор, повинилась девушка, продолжив про себя фразу по-русски: «меру, степень, глубину». — И прошу… наказать меня так, как посчитаете нужным. Клянусь Вечным небом, что в следующий раз сразу буду сообщать о подобных… неприятностях.
— Ступайте, — пренебрежительно махнул рукой старик. — И не забудьте явиться завтра на суд, если не хотите, чтобы за вами направили стражников.
— Не забуду, — поклонилась Платина.
Покидая главный зал, она пребывала в полном недоумении: «Ну, и что это было? Вызвал, отчитал и успокоился. Показал свою заботу, а помочь даже не предложил. Вот же-ж! Нет, я всё правильно сделала, когда к нему не побежала. Надо стараться всё делать самой, и ничего у него не просить!»
Шагнув на веранду, Ия аккуратно закрыла за собой дверь, увидела у подножья лестницы знакомую служанку.
— Старшая госпожа просила вас зайти, госпожа Харуко.
— Пойдём, — вздохнула Платина, обуваясь и раздражённо думая: «Теперь ещё и с ней объясняться придётся».
Однако в покоях хозяйки дома, кроме наложницы, присутствовал и сын опального учёного. В соответствии с местными правилами приличия его Ия поприветствовала первым.
— Здравствуйте, господин Асано.
А уж потом всех остальных:
— Рада видеть вас, благородные дамы. Прощу прощения за то, что давно не заходила.
Она виновато пожала плечами.
— Дела.
Женщины удивительно синхронно кивнули, не вставая с табуреток, и супруга произнесла взволнованным голосом:
— Неужели это правда, что на вас напали грабители?
— Правда, госпожа Асано, — подтвердила девушка.
— И вы их всех убили? — с расширенными то ли от ужаса, то ли от восторга глазами спросила наложница.
— Нет, нет, госпожа Асано, — разочаровала её Платина. — Всего лишь ранила и только одного.
— Присядьте, — наконец-то предложила хозяйка дома. — Выпейте чаю и расскажите нам, как всё случилось?
— Господин Таниго не зря учил вас, госпожа Харуко, — криво усмехнулся молодой человек.
— Я старалась, господин Асано, — холодно проговорила Ия, и душу вновь царапнуло осознание несправедливости своего отношения к этому несчастному парню.
Но теперь, когда господин Мадуцо наглядно продемонстрировал ей своё истинное мурло, всю надежду на сохранение благожелательного расположения к себе опального учёного девушка связывала с его жёнами. Глядишь, и замолвят за неё доброе словечко перед супругом. Они хоть и женщины, но всё же матери его детей. Вдруг да и послушает? А главная из них очень переживает: как бы её больной ребёнок не воспылал страстью к вдове с непонятным прошлым? Так что просто, молодой господин Асано, ничего личного, только выживание.
Видимо, чувствуя эту отстранённость, юноша потупил взор и вроде бы даже смутился.
Стараясь не смотреть на него, девушка рассказала собеседницам то же, что и их мужу. Вот только реакция благородных дам оказалась гораздо более эмоциональной. Супруга и наложница, то обе вместе, то попеременно охали, всплескивали руками и качали украшенными сложными причёсками головами, жадно ловя каждое слово.
За время их разговора, начисто лишённого какого-либо морализаторства, беглая преступница с аппетитом осушила пару чашек ароматного чая и даже немного расслабилась.
— И вы вот так прямо и ткнули его кинжалом в живот?! — подавшись вперёд, с каким-то придыханием спросила наложница. Глаза её горели то ли от возбуждения, то ли от предвкушения ещё более кровавых подробностей, а кончик языка нервно облизал пересохшие губы.
