— Спрячемся там перед комендантским часом, когда стемнеет, — пожал плечами сосед по пещере. Кажется, эта своеобразная игра ему даже нравилась. Наверное, он чувствовал себя очень умным, быстро и толково отвечая на столь каверзные вопросы настырной девицы.
Однако он рано радовался.
— Вы хотите допросить Андо прямо в переулке? А вдруг кто-то увидит или услышит?
Вот тут бывший чиновник по особым поручениям задумался, и голос его прозвучал уже не столь самоуверенно.
— Его можно связать… Или оглушить. Принесём в харчевню Зена, там и расспросим.
— От дома господина Андо далеко до Западных ворот, — напомнила Платина. — И как мы его понесём? В мешке, в корзине или на носилках?
Младший брат губернатора недовольно засопел.
Чувствуя, что тот вновь начинает злиться, девушка поспешно сказала:
— Простите, что невольно огорчила вас, господин Нобуро. Но то, что мы собираемся сделать, очень серьёзно. Нужно всё тщательно обдумать, не упуская ни одной мелочи. Может, вам поговорить с госпожой Амадо Сабуро? Она женщина мудрая.
— Хорошо, — кивнул молодой человек. — Давайте подождём её и поговорим ещё раз.
Расценив эти слова как плохо завуалированное предложение убраться отсюда, Платина встала из-за стола, церемонно поклонилась и направилась на свою половину пещеры.
То ли Рокеро Нобуро был парнем отходчивым, то ли смирил гордыню, желая подготовиться к предстоящей беседе с настоятельницей? Только он скоро вновь подал голос, взявшись расспрашивать Ию о семье младшего писца и о порядках в их доме.
Девушка стала охотно рассказывать, стараясь припомнить малейшие подробности.
Увлекательную беседу прервал донёсшийся из тоннеля шум.
По стенам опять заплясали желтоватые отблески, и в грот вошла сестра бывшего начальника уезда, держа в одной руке палку с фонарём, а в другой коробку с едой.
Последовал обмен приветственными поклонами, затем молодой человек поинтересовался новостями.
— В Куйси тоже появилось объявление с вашим портретом, господин Нобуро, — тяжело опускаясь на табурет, сообщила женщина. — Тому, кто сообщит, где вы прячетесь, обещают пятьдесят муни.
— А моего портрета там нет? — поинтересовалась Платина.
— Нет, — коротко бросила собеседница и продолжила, обращаясь к младшему брату губернатора:
— Я приказала одному простолюдину потихоньку купить фургон и осла. Он обещал сделать всё дня через два или три.
— А тайник в нём? — напомнил бывший чиновник по особым поручениям.
— Он сказал, что сделает всё сам, — ответила настоятельница.
— Кто этот простолюдин, госпожа Сабуро? — нахмурился дворянин. — Ему можно верить?
— Вполне, господин Нобуро, — успокоила его женщина. — Это Минок — староста Куйси.
— Он не спрашивал, зачем вам фургон? — продолжал допытываться молодой человек.
— Для простолюдина Минок достаточно умён, чтобы не задавать лишних вопросов, — с многозначительной грустью ответила собеседница. — Он знает, что если со мной что-нибудь случится, он потеряет гораздо больше пятидесяти серебряных монет.
— Если вы так говорите, то я спокоен, — важно кивнул младший брат губернатора и напомнил: — Вы обещали помочь найти именные таблички.
— Я их уже принесла, господин Нобуро, — с лёгкой улыбкой сообщила сестра бывшего начальника уезда.
Сняв крышку с коробки, она взяла лежащий в верхнем отделении матерчатый мешочек, в котором что-то глухо брякнуло.
— Вот! — торжественно объявила настоятельница, вываливая на стол кучку прямоугольных пластинок размером с ладонь, и пояснила: — Во время эпидемии здесь много народа умерло. Пайзы того, кого записали в учётные книги, мы давно передали в канцелярию. А эти недавно нашли. Об их хозяевах нигде никаких записей нет.
Она грустно вздохнула, смахнув набежавшую слезу белым платочком.
— Сёстрам тогда не до регистрации было. Больных спасали… И умерли все, до конца исполнив свой долг.
Ия подошла вплотную к столу, чтобы лучше рассмотреть аналоги местных паспортов. Одни бирки поблёскивали лакированным деревом, другие оказались сделаны из полированного камня.
У большинства в углу имелось круглое отверстие с пропущенным через него коротким шнурком с кисточкой.
— Пайзы крестьян я не взяла, — принялась деловито объяснять женщина. — Здесь только пайзы дворян и богатых сонга.
«Купцов и ремесленников», — перевела для себя пришелица из иного мира.
— Вы правильно поступили, госпожа Сабуро, — одобрительно кивнул бывший чиновник по особым поручениям. — Крестьянина я изобразить не смогу. Да и госпожа Ио Сабуро на него тоже не похожа.
«Это точно, — хмыкнула про себя девушка. — Понты из тебя так и прут».
— Может, назваться им? — молодой человек взял пайзу из голубовато-белого камня с причудливо отделанными боковыми гранями и шнурком из жёлтого шёлка.
— Шиюко Хагэво, — прочитал он рельефно выступавшие буквы. — Знали его, госпожа Сабуро?
— Он не из нашего уезда, — уверенно ответила та и предположила: — Возможно, родственник супруги рыцаря Огаво. Но точно не скажу.
— Дорогая вещь, — заметила Платина.
— Вы правы, госпожа Сабуро, — качнула бритой головой женщина. — А я велела купить старый фургон.
